Джонатан Келлерман - Книга убийств

Мистер Весельчак был старше, примерно одного возраста с Бежевым Костюмом, с седыми висками и роскошными седыми усами, скрывавшими верхнюю губу. Высокий, с узкими плечами и телом, похожим на луковицу — отлично сшитый, дорогой костюм только подчеркивал это сходство, — с хитрыми холодными глазами загнанной в угол дикой свиньи.

Член городского совета Джеймс Хорн, Алмазный Джим. Его подозревали во взяточничестве. Поговаривали, что он заставил замолчать своих бывших жен, заплатив им весьма приличные деньги, еще в те времена, когда домашнее насилие называлось избиением жены.

Из разговоров, которые велись в участке, Майло знал, что Хорн всегда и жестоко бил и бьет жену, причем так, что не остается никаких следов. Как и Микроб, Алмазный Джим всегда умудрялся выйти сухим из воды, его ни разу не арестовывали и не привлекали к суду. Более тридцати лет он занимался делами района, граничащего с районом Бациллы. В его ведении находилась часть города, застроенная хлипкими домишками и неблагополучными многоквартирными домами. Когда-то здесь жили белые рабочие, однако сейчас семьдесят процентов составляло испаноязычное население, причем в основном бедняки. В результате советник столкнулся с тем, что количество голосов в его пользу снизилось с девяноста процентов до семидесяти. Впрочем, его оппоненты с фамилиями, оканчивающимися на «ее», не сумели свалить Хорна. Коррумпированный старый ублюдок залатал дыры и удержался на своем месте.

Микроб и Алмазный Джим шагали рука об руку с Бежевым Костюмом в сторону «Львиной крови».

Майло вернулся в «таурус» и, воспользовавшись идентификационным номером детектива из Тихоокеанского отдела по борьбе с проституцией, которого терпеть не мог, сделал запрос по поводу номеров «мерседеса».

Оказалось, что четырехлетний «мерседес» принадлежит реальному лицу, а не правительственному служащему.

У.Э. Обей.

Миллиардер Уолтер Обей.

Номинально Уолт Обей занимался тем же, чем и Коссаки, — бетоном, арматурой, пиломатериалами, строительством. Но только был птицей совсем не их полета. Пятьдесят лет назад концерн «Обей констракшн» начал строить дома для солдат, вернувшихся с полей Второй мировой войны. Компания владела примерно десятью процентами дорог, идущих параллельно автомагистралям, и заняла окутанный смогом бассейн, который когда-то индейцы называли Долиной Дыма.

Уолт Обей и его жена Барбара являлись членами всех музейных, больничных и гражданских организаций, которые имели хотя бы какой-нибудь вес в гордо задирающем нос обществе Лос-Анджелеса.

Уолт Обей, кроме того, считался образцом честности и порядочности — мистер Высокая Нравственность в бизнесе, не знающем ничего святого.

По подсчетам Майло, ему было по меньшей мере лет восемьдесят, но выглядел он значительно моложе. Хорошая наследственность? Или честный образ жизни?

И вот он здесь, собирается ужинать с Микробом и Алмазным Джимом.

Коссаки и Брэд Ларнер уже целый час сидят за дверями ресторана. Неудивительно, ведь ресторан принадлежит им. Однако Майло интересовал другой вопрос: на сколько человек рассчитан их столик — на три или шесть?

Он узнал в справочной службе номер телефона «Львиной крови» и позвонил. Через пять гудков ему ответил скучающий мужской голос с акцентом уроженца Центральной Европы.

— Слушаю вас?

— Это офис мистера Уолтера Обея. У меня для него сообщение. Он ужинает вместе с Коссаками, думаю, в отдельном кабинете…

— Да, я отнесу ему телефон.

Нестерпимое желание выслужиться словно прибойной волной смыло скучающие нотки из голоса. Майло повесил трубку.

Он возвращался домой, пытаясь осмыслить новую информацию. Коссаки, и Уолт Обей, и еще два члена городского совета, которые занимаются строительством. Брэд Ларнер в роли мальчика на побегушках, или он заменяет отца? Алексу удалось узнать, что Коссаки пытались добиться того, чтобы в городе появилась футбольная команда, возможно, собирались возродить Колизей. План провалился, как, впрочем, все начинания Коссаков — достаточно вспомнить их игры с кинобизнесом и попытки снести старые достопримечательности. Если посмотреть на ситуацию с этой стороны, братьев вполне можно назвать неудачниками. Однако им удалось выманить Уолта Обея из Хэнкок-Парка в Западный Голливуд.

Коссаки в «таун-каре» с шофером и сделанными на заказ номерами всем своим видом и поведением, казалось, сообщали окружающим, что разбогатели относительно недавно. В то время как Обей, настоящий денежный мешок, приехал на ничем не примечательном седане, выпущенном четыре года назад. Миллиардер держался так скромно, что вполне мог сойти за бухгалтера средней руки.