Джонатан Келлерман - Книга убийств

Среди жертв дорожных работ были магазины, которые работали круглосуточно, и бары для геев. Людям нужно есть и развлекаться. Майло и Рик почти все вечера проводили дома — сколько же времени прошло с тех пор, как Майло в последний раз ездил по этому району ночью, один?

И вот он здесь.

Неожиданно Майло обнаружил, что улыбается, но весело ему не было.

Потому что чему, черт подери, радоваться? Пирс Швинн и/или его сообщник вынудили его снова заняться делом Джейни Инголлс, он ничего не добился, но зато все просто мастерски испортил.

Привлек к себе внимание.

«Плайа дель Соль». Улыбающийся говнюк Пэрис Бартлет. Первым делом, расставшись с Алексом, Майло проверил, зарегистрирована ли официально такая компания. Ничего. Затем попытался отыскать Бартлета во всех мыслимых и немыслимых базах данных. Как если бы его имя было настоящим.

Он очень сильно рисковал, потому что сказал Алексу правду: в отпуске Майло не имел права пользоваться источниками и возможностями, которые предоставляет управление своим служащим. Иными словами, ступил на опасную территорию. Впрочем, Майло попытался немного себя обезопасить, отправляя запросы под идентификационными номерами других полицейских. Тех, до кого ему не было никакого дела и которые работали в разных отделах. Кража личности — как он ее понимал. Майло на протяжении многих лет собирал самые разные сведения, прятал разрозненные листки бумаги в свой домашний сейф, потому что человек не может знать, когда его прижмут к стенке. Однако если кто-нибудь захочет проверить все как следует, он сразу поймет, кто отправлял запросы.

Он, конечно, очень умный, но поиски оказались напрасными: человека по имени Пэрис Бартлет не существовало.

Впрочем, по правде говоря, Майло предполагал, что так и будет. Если не считать того, что имя звучало как-то уж чересчур ненатурально, Бартлет со своими роскошными волосами, зубами и энтузиазмом выглядел не слишком естественно и был похож на актера. В Лос-Анджелесе это вовсе не означает, что он является членом Гильдии актеров и носит с собой целую папку собственных фотографий. Полицейское управление обожало принимать на работу парней, умеющих притворяться. Они работали тайными агентами. И, как правило, занимались наркотиками или проституцией, в особенности когда в течение нескольких недель устраивались облавы на улицах, а потом вокруг них поднимали шумиху в прессе.

В прежние времена подобные облавы назначали на пятницу и субботу и проводили с военным размахом и сладострастным удовольствием. Сначала агент выслеживал врага, а потом его атаковали объединенными силами управления.

Уничтожить всех извращенцев.

Впрочем, военные действия велись в завуалированной форме, в отличие от тех времен, когда самым жестоким набегам подвергались бары для геев, где полиция устраивала настоящие погромы. По большей части в начале семидесятых ситуация изменилась, но Майло успел застать последние всплески активности: полицейское управление Лос-Анджелеса маскировало свои рейды, навешивая на них ярлык борьбы с наркотиками. Как будто в обычных клубах и барах никто не имел ни малейшего понятия о том, что такое наркотики.

Когда Майло только перешел в Западный Голливуд, был организован субботний рейд в частный клуб на Сепульведа, неподалеку от Венис. Он располагался вдалеке от шумных улиц, в помещении бывшей мастерской по окраске машин, где сотня или около того богатых и ухоженных мужчин, чувствуя себя в полной безопасности, общались друг с другом, танцевали, курили травку или принимали другие легкие наркотики, и наслаждались уединением в специально оборудованных ванных комнатах.

Однако у отдела по борьбе с проституцией и наркотиками имелись собственные представления о безопасности. Судя по тому, как начальник — настоящий самец, Д-II по имени Рейзан, у которого, по мнению Майло, имелась парочка собственных очень неприятных секретов, — излагал план операции, можно было подумать, что им предстоит разгромить исключительно опасный притон, где засела китайская мафия. Прищуренные глаза, военизированная лексика, чертежи и планы на доске…

Майло с трудом высидел на совещании, изо всех сил стараясь не выдать страха. Рейзан очень подробно объяснял своим подчиненным, что они должны делать с теми, кто окажет сопротивление, несколько раз повторил, что они имеют полное право пускать в ход дубинки и тому подобное. А потом, злобно ухмыляясь, предупредил всех, что они не должны никого там целовать, поскольку неизвестно, где побывали те губы. При этом он не сводил с Майло глаз, и тот хохотал вместе с остальными, одновременно задавая себе вопрос: зачем-черт-подери-он-это-делает? И убеждал себя, что у него просто разыгралось воображение.