Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Когда я приезжал вместе с детективом Стеджесом, вы сказали, что Пирс вспоминал о нем с теплотой. Это неправда?

— Не совсем, — ответила Мардж. — Пирс никогда не говорил о людях из своей прежней жизни. Все это он рассказал доктору Гаррисону. Однако Пирс изменил свое отношение к Стеджесу. Он следил за его карьерой и понял, что ваш друг стал хорошим детективом. Узнал о его гомосексуальных пристрастиях и понял, что Стеджесу требовалос немалое мужество, чтобы продолжать служить в полиции.

— Что еще рассказал доктор Гаррисон об убийстве?

— Что мысли о нераскрытом преступлении разъедают мозг Пирса, точно рак. Именно они стали причиной его кошмаров.

— Кошмары имели повторяющийся характер? — спрсил я.

— Да. Иногда они случались три или четыре раза в неделю, но бывало, что надолго оставляли его в покое. Затем всё начиналось снова. Ничего нельзя было предсказать, и я никогда не знала, что меня ждет, когда мы укладывались cnaть. Дошло до того, что мне стало страшно ложиться в постель, я начала просыпаться посреди ночи. — Мардж криво улыбнулась. — Забавно, я лежала без сна, а рядом похрапывал Пирс. Я говорила себе, что все будет хорошо, и засыпала. А на следующую ночь…

— А Пирс говорил что-нибудь, когда ему снились кошмары?

— Ни слова — он лишь метался. Так я узнавала об очередном кошмаре — кровать дрожала, как при землетрясении, Пирс колотил ногами по постели. Он лежал на спине и двигал ногами — словно куда-то идет. Потом поднимал руки. — Она взметнула руки вверх. — Словно его арестовали. Потом пальцы сжимались в кулаки, он метался и наносил удары по матрасу — проходило еще немного времени, и он уже не мог остановиться. Наконец он выгибал спину и замирал — словно его парализовало, казалось, напряжение растет, еще немного, и он взорвется, я видела, как он скрежещет зубами, как широко раскрываются глаза.

Однако он ничего не видел, Пирс находился где-то далеко — в своем собственном аду. В такой позе он оставался в течение десяти секунд, а потом начинал наносить удары по своему телу — в грудь, живот, лицо. Иногда на следующее утро он вставал с синяками. Я пыталась его остановить, но ничего не получалось — у него были очень сильные руки, — мне оставалось лишь соскакивать с постели, чтобы не пострадать самой. Я стояла рядом и ждала, когда все закончится. А в самом конце он кричал — так громко, что просыпались лошади. И тогда они принимались ржать, иногда к ним присоединялись койоты. Вы когда-нибудь слышали их вой? Когда воет целая стая? Совсем не похоже на лай собак — кажется, будто тысячи существ потеряли разум. Считается, что они так воют только в тех случаях, когда настигают добычу или совокупляются, но крик Пирса иногда действовал на них возбуждающе.

Мардж превратила платок в синий мячик. Разжала пальцы и посмотрела на них.

— Крик Пирса пугал койотов до смерти.

Мардж предложила мне выпить, я отказался, но налил себе стакан воды.

— Пирс помнил свои кошмары?

— Нет. Когда приступ заканчивался, он снова засыпал и не упоминал о кошмаре. Когда это случилось в первый раз, я промолчала. Во второй раз была сильно потрясена, но опять ничего не сказала. После третьего раза пошла к доктору Гаррисону. Он выслушал меня, а вечером зашел нас навестить — и они довольно долго просидели вдвоем в темной комнате Пирса. С тех пор Пирс стал регулярно посещать доктора Гаррисона. Примерно через неделю доктор пригласил меня к себе и рассказал, что Пирс не может забыть о своей неудаче.

— Значит, вы никогда не говорили с Пирсом о его незаконченном расследовании?

— Никогда. Я промолчал.

— Я знаю, вам трудно меня понять, — продолжала она, — но именно так все и было. Мы оставались очень близкими людьми, но каждый из нас имел собственную тайну. Мне известно, что сейчас стало модно болтать со всеми и обо всем, люди перестали защищать свою личную жизнь. Но так нельзя. У каждого человека должны быть секреты, просто нам с Пирсом хватило мужества признать очевидную истину. Доктор Гаррисон говорил, что раз мы сами этого хотим, значит, таков наш выбор.

Иными словами, Берт пытался убедить мужа и жену быть более откровенными, но потерпел неудачу.

— Аналогичная ситуация возникла с наркотиками. Он был слишком горд, чтобы говорить о них со мной, поэтому использовал в качестве посредника доктора Гаррисона. Нас такой вариант вполне устраивал. Наши отношения оставались приятными и позитивными.

— А вы когда-нибудь задавали вопросы доктору Гаррисону о нераскрытом убийстве?