Джонатан Келлерман - Книга убийств

— А как к вам отнеслись остальные?

— Ну, не могу сказать, что меня приняли с распростертыми объятиями, но в целом вполне прилично, — сказал Хансен. — Мне пришлось пройти испытание. Я должен был их перепить. Тут проблем не возникло, однако я никогда не чувствовал себя свободно в их компании. Возможно, они это понимали, поскольку ближе к окончанию школы стали… сторониться меня. К тому же все упиралось в деньги. Они считали меня богатым — ходил слух, что мой отец владеет нефтяной компанией. А когда я рассказал правду, они во мне разочаровались.

Хансен покатал бокал в ладонях и опустил взгляд.

— Ну, слушайте дальше, я расскажу вам о себе. — Он сделал глубокий вдох. — Постараюсь быть кратким: все второе полугодие предпоследнего класса и начало последнего я проводил с ними много времени, потом наши отношения стали затухать. А когда я поступил в Колумбийский университет, и вовсе прекратились. Парни из «Королевской рати» собирались жить в Лос-Анджелесе на деньги своих родителей и продолжать веселиться.

— Вы вернулись домой на каникулы, и к вам зашел Люк Чепмен?

— Да, без предупреждения, — ответил Хансен. — Я практически не выходил из дома, сидел в своей комнате и рисовал. Люк пришел без звонка, и моя мать его впустила.

Хансен вновь принялся крутить в руках бокал.

— Чего хотел Люк? — спросил Майло. Хансен бессмысленно посмотрел на него.

— О чем вы говорили, Николас?

— Он выглядел ужасно, — покачав головой, пробормотал Хансен. — Растрепанный, грязный — от него ужасно пахло. Я не понимал, что происходит. Потом Люк сказал: «Ник, дружище, ты единственный мне помогал, мне снова нужна твоя помощь». Сначала я подумал, что какая-то девушка забеременела от него и он хочет, чтобы она избавилась от ребенка. «Что я могу для тебя сделать?» — ответил я. И тут он разрыдался. Люк раскачивался, сидя на стуле, всхлипывал и повторял, что все пропало.

Хансен поднял бокал.

— Могу я налить себе еще? Майло повернулся ко мне.

— Бутылка на кухонном столе. Мы с Николасом подождем здесь.

Я зашел на кухню и налил в бокал на два пальца солодового виски из бутылки, стоявшей на столике. Желтые стены, старые белые бытовые электроприборы, металлический стол, пустая сушилка для посуды. Я открыл холодильник. Пакет с молоком, запотевшая пачка бекона, миска с затвердевшей овсяной кашей. И никаких запахов пищи, лишь легкий аромат камфары. Полупустая бутылка виски. Николас Хансен равнодушно относился к пище, он был одиноким алкоголиком.

Когда я вернулся в комнату, оказалось, что Майло с равнодушным видом просматривает записи в своем блокноте, игнорируя Хансена, который застыл в неподвижности. Я вручил ему бокал, он тут же вцепился в него и сделал большой глоток.

— Люк разрыдался, — напомнил Майло.

— Я спросил, что случилось, но вместо ответа Люк вытащил сигарету с марихуаной и попытался ее закурить. Я вырвал сигарету у него из рук и спросил: «Ты что это вытворяешь?» Вероятно, я говорил довольно резко, поскольку он сжался и ответил: «О, Ник, мы попали в настоящую задницу». И после этого он все рассказал.

Хансен допил второй бокал виски.

— Продолжайте, — предложил Майло.

Хансен посмотрел в пустой бокал, словно рассчитывая что-то найти на дне, но покачал головой и поставил бокал на журнальный столик.

— Он рассказал мне, что у них была грандиозная вечеринка, где-то в Бель-Эйр, в пустом доме…

— Кому он принадлежал?

— Он не сказал, я не спрашивал, — ответил Хансен. — Я не хотел знать.

— А почему? — спросил Майло.

— Потому что переехал и давно забыл о них…

— Что Чепмен рассказал о вечеринке? — резко спросил Майло.

Хансен молчал. Он отвел глаза в сторону. Мы ждали.

— О Господи! — пробормотал он.

— Да, действительно, — сказал Майло. Хансен схватил бокал.

— Мне бы не помешало…

— Нет, — резко возразил Майло.

— На вечеринке была убита девушка. Мне необходимо выпить.

— Как звали девушку?

— Я не знаю!

Радужная оболочка глаз Хансена стала влажной, напомнив мне болотную зыбь.

— Вы не знаете, — повторил Майло.

— Люк лишь сказал, что ситуация вышла из-под контроля, все ужасно надрались и принялись выделывать разные штуки с девушкой, а потом все потеряли голову — а девушка вдруг оказалась мертвой.

— Выделывать разные штуки, — угрюмо повторил Майло. Молчание.

— Вдруг? — не унимался Майло.

— Так он сказал, — пробормотал Хансен.

— А от чего произошла эта нежданная смерть, Ник? Хансен прикусил губу.