Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Он художник. Рисует картины. И очень неплохой, если статья о его выставке в нью-йоркской галерее соответствует истине.

— Художник, который снимает квартиру в Беверли-Хиллз и ездит на роскошном лимузине?

— Успешный художник, — уточнил Алекс. — Его картины стоят от десяти до тридцати тысяч долларов.

— И он их печет, как блины?

— Не похоже. Я позвонил в галерею и сделал вид, что я коллекционер, заинтересовавшийся работами Хансена, но мне сказали, что все его картины проданы. Хансена называют современным последователем старых мастеров. Он сам создает красители, делает собственные рамы и кисти, накладывает несколько слоев краски и глазури. Процесс создания такой картины требует много времени, хозяйка галереи заявила, что Хансен за год выставляет на продажу всего четыре или пять картин. Она даже намекнула, что сожалеет о том, что он так медленно работает.

— Четыре или пять картин в год означает, что он зарабатывает не больше ста пятидесяти тысяч, — заметил Майло. — Одна аренда дома обходится дороже.

— К тому же галерея берет около тридцати процентов, — добавил Алекс. — Что-то здесь не сходится. — Он немного помолчал. — Надеюсь, ты не станешь меня ругать, но я съездил к его дому. Роскошное место — особняк в старом испанском стиле. На подъездной дорожке стоит новый темно-зеленый «БМВ», по цвету похожий на мою «севилью». Майло рассмеялся.

— За что же мне тебя ругать? Какая разница? Нет, все в порядке, если только ты не постучал в его дверь и не обвинил ублюдка в убийстве. Впрочем, я бы сам с удовольствием это сделал. Знаешь, круг начинает сужаться.

И он рассказал Алексу об утонувшем Люке Чепмене.

— Еще один несчастный случай, — ответил Алекс. — При обычных обстоятельствах я бы сказал: «Понятно», но в последнее время ты стал слишком раздражительным.

— Ну так скажи. Я дам тебе новокаин, а уж потом начну пытать.

Алекс вежливо посмеялся.

— Я также мельком взглянул на Хансена — или того, кто живет по этому адресу. Когда проезжал мимо, из дома вышел мужчина, спустился к «БМВ» и вытащил из багажника плоский кусок дерева. Николас Хансен рисует на красном дереве.

— Художник, — сказал Майло, — и независимым источником дохода выкатывается к машине в домашней одежде, и вообще делает что пожелает. Справедливо устроена жизнь, не так ли?

Некоторые вещи Майло предпочитал делать после наступления темноты, поэтому он поблагодарил Алекса, попросил соблюдать осторожность и обещал позвонить утром.

— Что еще я могу для тебя сделать, крутой парень? Майло с трудом подавил желание ответить: «держаться подальше от этой компании».

— Сейчас больше ничего не надо делать.

— Ладно, — ответил Алекс.

В его голосе определенно послышалось разочарование. Майло хотел спросить о Робин, но в последний момент все-таки промолчал.

Он отложил телефон в сторону и подумал о Джейни Инголлс. Ее жизнь оказалась такой короткой, а смерть ужасной — зачем Бог вообще позволил ей появиться на свет?

Ему пришлось еще раз преодолевать пробки в центре города — наступил час пик. Майло решил, что Рику лучше всего провести несколько дней в каком-нибудь удобном мотеле. Несомненно, Рик будет возмущаться, но в конечном счете согласится. Только очень сильно обидится и замкнется в себе.

Разговор получился тяжелым, но Майло удалось убедить Рика переехать в отель. За долгие годы совместной жизни они научились тщательно выбирать поле сражений.

Майло вернулся домой к пяти часам.

Он остановил машину, немного не доехав до подъездной аллеи.

Там стоял автомобиль.

«Порше».

Майло огляделся по сторонам, но не заметил рядом никаких подозрительных машин и только после этого подъехал на своем «таурусе» вплотную к «порше». Автомобиль выглядел совершенно нормально — никаких царапин или недостающих деталей. Более того, его самым тщательным образом вымыли. Рик всегда старательно ухаживал за «порше», но последний раз приводил его в порядок… в субботу. Большую часть недели Рик держал машину в гараже, однако в последние два дня оставлял на улице, чтобы сразу же ехать в больницу на дежурство. За два дня на белой краске грязь становилась заметной.

Кто-то самым тщательным образом выскоблил проклятый автомобиль.

Еще раз осмотревшись, Майло положил руку на пистолет, вылез из «тауруса», подошел к «порше» и осторожно коснулся выпуклого крыла.

Оно блестело — вымытое и отполированное.

Майло заглянул внутрь — и здесь кто-то постарался: ни единой пылинки. Тут только он обратил внимание на водительское сиденье.