Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Вам было семнадцать, — сказал я.

— Не уверена, что я справилась бы с этим лучше — чувствовала бы себя иначе, — будь мне двадцать семь. Двадцать лет назад уровень сознания был иным.

Она откинулась на спинку стула и вновь распустила волосы, принялась перебирать блестящие черные пряди. Потом смахнула слезинку из уголка глаза.

— Самым ужасным было ощущение одиночества. Мне казалось, что все меня бросили и рядом никого нет. Из-за пережитого унижения я не могла рассказать о случившемся родителям. Я выдала Ларри Даскоффу урезанную версию. Хотя он являлся моим добрым и понимающим наставником, Ларри оставался мужчиной. А я никак не могла избавиться от уверенности, что сама во всем виновата. Поэтому я не ходила в «Школу успеха» под предлогом болезни, объяснила матери, что простудилась, и оставалась одна в своей комнате.

Вновь и вновь я переживала случившееся, и скоро у меня начались кошмары — в них все происходило еще страшнее. Мне не удавалось убежать, мой рот наполнялся мерзкой жидкостью, а потом Ларнер избивал меня, насиловал и заставлял курить свою сигару. Наконец я поняла, что нужно что-то делать, иначе я просто сойду с ума. Я узнала имя председателя попечительского совета школы — он был адвокатом и работал в центральной части города — и после недели колебаний позвонила в его офис. Он согласился со мной встретиться, и я все ему рассказала. Только мне не удалось поведать ему всю правду — лишь сильно урезанную версию. То, что знал Ларри.

А Ларри сообщил мне. Сексуальные домогательства .

— И как отреагировал Престон? — спросил я.

— Он меня выслушал. Сначала ничего не сказал и не стал задавать вопросов, что меня ужасно огорчило. У меня сложилось впечатление, что он счел меня сумасшедшей. Наконец заявил, что свяжется со мной. Через два дня я получила письмо с уведомлением об увольнении. В нем говорилось, что я плохо справлялась со своими обязанностями и слишком часто пропускала работу. Я не показала письмо родителям, а лишь сообщила, что ушла, поскольку мне стало неинтересно. Им было все равно. Мать хотела, чтобы я плавала в клубе, играла в теннис и встречалась с молодыми людьми. Ей не нравилось, что я сижу дома и ни с кем не встречаюсь. Поэтому она организовала семейный круиз на Аляску. Роскошный лайнер медленно проплывал мимо ледников — детеныши выдры плескались среди белых бескрайних полей. Но голубой лед был не таким холодным, как мое сердце в то лето.

Эллисон встала, вернулась в кресло, попыталась устроиться поудобнее, но у нее ничего не получалось.

— Я так никому и не рассказала о том, что произошло. До сегодняшнего дня. Похоже, я выбрала не самое удачное время и место, не так ли? Пытаюсь воспользоваться помощью незнакомого человека. Извините.

— Вам не в чем извиняться, Эллисон.

— Прошло столько лет, — сказала она. — А эта история до сих пор меня гложет — ведь я так и не попыталась добраться до мерзавца. Кто знает, скольким девушкам он испортил жизнь. А я могла бы ему помешать.

— В конечном счете это было бы его слово против вашего, а он считался уважаемым человеком, — сказал я. — Вы ни в чем не виноваты — ни тогда, ни теперь.

— Вы знаете, с каким количеством женщин я работала — скольким пациенткам помогала справиться с такими же травмами? И вовсе не потому, что меня интересуют подобные случаи. И не потому, что с помощью пациенток я пытаюсь разобраться с собственным кошмаром. Все дело в том, что такие случаи встречаются очень часто. Я говорю своим пациенткам правильные вещи, но когда дело доходит до моих собственных проблем, я их просто подавляю. Наверное, это большая глупость, как вы считаете?

— Нет, — ответил я. — Это нормальное человеческое поведение. Я многократно говорил, что человеку необходимо поделиться с кем-то своими проблемами, но, когда дело доходит до меня самого, я обычно решаю их самостоятельно.

— В самом деле? Я кивнул.

— Сейчас вы в процессе чего-то подобного? Я посмотрел на Эллисон.

— У вас грустные глаза, — сказала она.

— Да, я пытаюсь кое-что решить, — признался я.

— Ну, тогда мы товарищи по несчастью. Наверное, лучше всего на этом остановиться.

Она встала и подошла к двери.

— Я уже вам говорила, вы прекрасно умеете слушать, сэр.

— Профессиональные навыки.

— Вам помог мой рассказ? Информация о том, что Ларнер был рассержен из-за Уилли Бернса?

— Да, — ответил я. — Большое спасибо. Я понимаю, каким тяжелым испытанием стал для вас наш разговор.