Грег Диналло - Фиаско

— Извините, вы мистер Скотто? — подошел я и нему.

— Видите ли, вообще так зовут мою супругу, — ответил он, растягивая слова точь-в-точь, как это делала Скотто. — Я имею в виду ее фамилию. Я Дженнингс. Что-то случилось?

— Нет-нет, не волнуйтесь. Ничего особенного, просто ей нужно поговорить с вами.

Марти понимающе кивнул, схватил свой ручной багаж и поспешил за мной на стоянку, где обозленные водители, которым Скотто загородила дорогу, вовсю жали на клаксоны. Какой-то полицейский, услышав этот гвалт, уже торопился к нам. Я плюхнулся на заднее сиденье, а Марти подошел к окошку с ее стороны.

— Наконец-то, — вздохнула Скотто, проглатывая слоги. — Извини, что так все получилось. В последнюю минуту у нас произошла накладка.

— Не надо ничего объяснять, Гэбби, — жалобно попросил Марти, но его голос утонул в реве авиационных моторов.

— У меня просто нет выбора, дорогой. Не могу я лететь с тобой.

— Здесь стоять нельзя, мэм! — рявкнул подоспевший полицейский. Он приостановил движение на соседней полосе и сделал Скотто повелительный знак рукой. — Двигай, да поживее! Освобождай проезд!

Марти сердито зыркнул на полицейского и сел в кабину рядом со Скотто.

— Я-то думал, что у тебя наконец дел больше никаких нет.

— Дело с Вуди было последним, и вот теперь я завершаю его, — объясняла Скотто, покидая стоянку. — Не хочу врать тебе, Марти, хотя, сам знаешь, на этот счет я неплохая мастерица, но я сама напросилась на задание, угрожала даже отставкой, если меня не допустят.

— Это достойно всяческого восхищения, но теперь уже ничего не поделаешь.

— Перестань, мне надоели всякие нотации, понятно? Я просто обязана участвовать в операции — ради него и его семьи.

— Он был твоим подчиненным партнером, но не мужем, — спокойно возразил Марти. — Я-то полагал, что, если ты сменишь работу, мы сможем лучше распоряжаться своей жизнью.

— Я и так ею распоряжаюсь.

— Вижу, как распоряжаешься, — с горечью заметил он, чувствуя, что уговоры бесполезны. — Ты ведь не можешь пересилить свою натуру, Гэбби.

— Но я пытаюсь. Что ты хочешь от меня?

— Ничего. Проводи меня, пожалуйста, на посадку.

— На посадку? — произнесла Скотто таким тоном, который не оставлял сомнений, что столь долгие проводы ее не устраивают. — Да на это уйдет не меньше получаса, а может, и больше при такой-то толчее. Мы должны…

— Хорошо, подавай к тротуару, черт бы все побрал. — Марти явно терял терпение. Потом глянул на меня и ехидно спросил: — А ваше супруга что поделывает на уик-энд?

— Я… как бы это сказать… разведен. — Я даже съежился, застигнутый врасплох. — Вот она…

— Полагает, — с сарказмом перебил он меня, думая, видимо, что я тоже из правоохранительных органов. — Может, вы думаете, что ей так уж хочется лететь в этот Хилтон-Хед?

Не дожидаясь ответа, он вышел из машины, подхватил чемодан и захлопнул за собой дверь.

С минуту-другую Скотто сидела, собираясь с мыслями, затем тронулась с места и влилась в, поток автомашин, уезжающих из аэропорта. Вскоре мы уже мчались на полной скорости по Лизбург-Пайк, держа курс на север. Изредка отворачивая глаза от слепящих фар встречных машин, Скотто ехала молча, в гнетущей тишине, всем своим видом давая понять, чтобы и я помалкивал. Прошел почти час, и когда мы быстро проскакивали извилистую дорогу, пролегающую через холмы, она не выдержала:

— А он ведь прав. Ну никак не могу переломить свою натуру и быть другой.

— Не только вы, Скотто, никто не может. Из-за этого мне пришлось развестись еще десять лет назад, не говоря уже о том, что недавно я потерял еще кое-кого, кто мне дорог.

— Это кого же? Ту женщину, которую я встретила у вас дома в то памятное утро?

— Да, Веру, — мрачно кивнул я. — Винить ее нельзя. Она заботливая, всегда готова помочь. Нужно, чтобы я первый сделал шаг к примирению. Я пытался, но влип в очередную неприятную историю, завертелся и…

— И теперь выбраться не можете и неожиданно для себя не видите выхода, верно ведь?

— Да, так оно и есть. Я начинаю думать, что люди не способны изменить свой характер. Если это так, у меня мрачное будущее.

— Все наладится, Катков. Держите хвост трубой, и все будет в порядке.

— Спасибо на добром слове, но меня больше волнуют мысли о России. Боюсь, нам не изжить прошлого наследия. Слишком долго мы позволяли всяким царям и диктаторам держать нас в страхе. И не знаем, что значит управлять своей судьбой. А сейчас, пожалуй, не только не знаем, но и не умеем — и не умеем многого.