Грег Диналло - Фиаско

— Да, был связан, но тридцать лет назад. Совсем не обязательно, что он сохранил связи и поныне. Нам нужны железные улики, такие, что не вызывают никаких вопросов и сомнений.

— Задача не из легких, — подытожил Краусс. — Только чтобы добраться до информации, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться ею, мы должны нарушить все законы о гражданских правах, положения инструкций и предписания. Здесь и запрещение вторгаться в личную жизнь, и закон о свободе информации, о тайне банковских операций и другие законодательные акты.

Вы их знаете.

— В самом деле, не можем же мы просто так вламываться в дома и рыться в чужих вещах, как это принято в вашей стране, — поддержала его Скотто.

— Но теперь времена совсем другие, и вам это прекрасно известно, — возразил я, но как-то робко.

— Думается, они вот что хотят сказать, мистер Катков, — заметил Банзер примирительным гоном. — Существуют некие юридические рамки, не выходящие за определенное пространство, и мы обязаны всеми силами придерживаться их. Почему? Во-первых, защита прав личности — это главное в деятельности нашего государства; во-вторых, ошибочное обвинение может подорвать честную репутацию человека, лишить его средств существования; в-третьих, в противном случае мы не сможем предъявить обвиняемому даже обоснованных улик, добытых совершенно законным путем.

— Есть еще и в-четвертых. Совсем не обязательно, что это должно следовать в перечисленном порядке, — ухмыльнулся Краусс, чем вызвал одобрительный смешок своих коллег. — Видите ли в любой разборке преступления фигурируют не только полицейские и воры. Там могут участвовать и полицейские, и адвокаты, а воры присутствовать вообще не будут. Наш основополагающий принцип таков: все, что не запрещено законом, то разрешено. У вас же десятилетия главенствовал другой принцип: если что-то законом не разрешено, значит, это запрещено.

Да, он прав. При любом тоталитарном режиме во главу угла положен запрет.

— А кто в выигрыше от таких постулатов? — спросил я.

— Да жулье, разумеется, — ответил Банзер, но без всякого озлобления. — Мы одолеваем их вопреки законодательным крючкотворствам, а не благодаря им. Когда удается прижать хоть одного из их банды, просто сердце радуется.

— Значит, вашим сотрудникам нужны более веские улики, чтобы хотя бы допросить Рабиноу, но у меня таковых определенно нет.

Они обменялись быстрыми взглядами, а потом Скотто попросила:

— Постарайтесь добыть их для нас, мистер Катков. Сможете?

— Но я же только журналист, пишущий о частных капиталовложениях в российскую экономику. Тогда так: я пойду и возьму у него интервью.

— Интервью? — удивилась Скотто и, выхватив распечатку из принтера, передала ее мне. Там перечислялись адреса компаний и резиденций Рабиноу, и было их не меньше дюжины.

— Стало быть, вы знаете, где его искать? — Агент Скотто не скрывала своей издевки.

— Спорю, что один из ваших компьютеров все же знает его адрес.

— Может, и знает. Кто его знает? — скаламбурила она и вопросительно взглянула на Краусса. Он ее понял, согласно кивнул и пошел с распечаткой к аналитику из секции разведки, бойкой веселой девушке с короткой стрижкой под мальчика, сидящей за терминалом компьютера.

— Так вы говорили, что Рабиноу намеревался убить вас? — напомнила Скотто. — Как же вас не смогли укокошить светлым днем? А вы уверены, что заказывал убийство именно он?

— Доказательств у меня, к сожалению, нет, промазать можно даже днем, но вместе с тем…

— Ну вот что, — прервал нас Банзер так, словно он предвидел, как все произойдет. — Интервью вы, конечно, возьмете, если он согласится встретиться с вами. По-моему, шансы на то, что он согласится, все же есть, и неплохие. А если не пожелает, то это, стало быть, не Рабинович.

— Пока и этого хватит. Но вы должны уяснить себе, — начала назидательно Скотто и, выдержав паузу, заключила: — Если стреляли по его заказу, во второй раз промашки не будет.

В самолете я почти не спал, а до вечера еще далеко за окном всего полдень; сам перелет, восьмичасовая разница во времени вымотали меня основательно, а тут еще и покурить нельзя. Я был готов плюхнуться на любую ближайшую горизонтальную поверхность. Может, пойти в кабинет к Скотто и подремать там в кресле? Но туда с минуты на минуту принесут новые данные на Рабиноу. Увидев мое состояние, Скотто предложила доехать до гостиницы «Рамада» в двух кварталах отсюда по дороге на Стаффорд. Меня обрадовала сама возможность смотаться из здания СБФинП.