Грег Диналло - Фиаско

Пройдя между двумя островками, стоящими у самого входа в бухту Майами, «Галифакс» вышел в залив. Ровное биение судовых механизмов дрожью отдавалось во всех отсеках. Корабль прибавлял ходу и направлялся к юго-западной оконечности островов Флорида-Кис, к выходу в открытое море. Отражаясь в темной спокойной воде, яркие огни судна походили на таинственные маленькие космические ракеты, летящие в строгом строю в безвоздушном пространстве.

Пассажирские каюты находились под капитанским мостиком, рядом с каютами капитана и его первого помощника. Моя оказалась чистенькой, удобной, почти без запаха дизельного топлива, пропитавшего весь теплоход. Я разложил вещи, и меня охватило приятное ощущение благополучного отъезда. Если бы не тот парень у бара в ресторане «Версаль»… Может, я его и не интересовал, не знаю даже, заметил ли он меня. Рабиноу испытывал особую привязанность к «Маленькой Гаване» и вполне возможно, что послал своего охранника принести ему любимой кубинской еды. Хотя более вероятно, что он держит меня на крючке и приставил своего головореза следить за мной. Правда, ничего подозрительного на пирсе во время отплытия я не заметил.

Капитан «Галифакса», говорливый мужчина средних лет, произносящий слова с шотландским акцентом, за ужином без умолку что-то тараторил насчет Боснии и Трумэна, биографию которого он как раз читал в те дни. Капитан не мог припомнить, чтобы в последнее время ему приходилось брать на борт пассажиров, ему и в голову не приходило, что какой-то турист предпочтет грузовое судно. Я наплел ему всякой ерунды, что, мол, терпеть не могу самолетов и стараюсь по возможности избегать воздушных путешествий. Члены команды, которые тоже присутствовали на ужине, выглядели вполне дружелюбно, не считая одного похожего на бандюгу пуэрториканца — громко чавкая за столом, он вскоре ушел, не сказав ни слова. Ужин рассеял представления о том, что все матросы — с головы до пят татуированные кретины.

Разошлись мы около полуночи. Несколько минут я простоял у поручней вдоль борта, вглядываясь в чудесную ночную темень со сверкающими крупными звездами, а затем, пошатываясь и приноравливаясь к морской качке, медленно поплелся вниз по проходу и своей каюте.

Дверь оказалась открытой.

Но ведь я запирал ее, когда уходил. Я точно помню, что запирал, хотя мне показалось, что вроде бы язычок замка не щелкнул. Я уже осторожно входил внутрь, как почувствовал, что за мной кто-то стоит в проходе. Развернувшись, я лишь засек взглядом промелькнувшую тень, исчезнувшую за углом. Я поспешил туда — вдали затихали быстрые приглушенные шаги, где-то заскрипели проржавевшие шарниры. В пересекающем коридоре тоже никого не оказалось, лишь в самом дальнем конце его болталась в такт качке судна открытая крышка люка. Через него я вышел на корму.

Там тоже было пусто.

Никто не бежал сломя голову вниз по трапу на главную палубу; никто не крался к капитанскому мостику; никто не пробирался вдоль металлических перил фальшборта к заграждениям вокруг контейнеров, установленным на грузовой площадке; никого не было на узких мостиках, проложенных между рядами контейнеров. Никакого движения вообще — ни шагов, ни шороха, ни звука, который мог бы издать человек. Слышались лишь приглушенное бормотание судовых двигателей да шепот ветра, извечно толкующего с морем.

Может, мелкий воришка польстился на мои жалкие пожитки? Кто-то из матросов? А может, тот пуэрториканец?

Я вернулся в каюту. Не похоже, чтобы в ней рылись, все, вроде, на месте. Если в ней побывал не вор, то кто же тогда? Наемный убийца? Головорез Рабиноу продолжает следить за мной? Капитан или кто-то из команды, не успевший досказать анекдот за ужином, решил досказать его здесь? А может, это все игра моего больного воображения? Может, опять разыгралась мания преследования, рожденная слежками КГБ?

Я запер дверь, вскарабкался на койку и попытался уснуть, но не мог, лишь изредка дремал урывками. Тревога и возбуждение сделали свое дело.

Солнце еще не взошло, а я уже поднялся на палубу. Повернув лицо навстречу крепкому бризу, чтобы хоть немного освежить голову, я стоял не шевелясь. Вдалеке уже мерцали огоньки Гаваны, похожие на стайку светлячков, трепещущих над волнами.

Постояв так немного, я вернулся в каюту за фотоаппаратом, который мы со Скотто купили в Майами. По российским меркам, это было настоящее чудо техники: авто с автоматической зарядкой, переменным фокусным расстоянием, подачей кадра, фокусировкой, вспышкой и перемоткой пленки. Объектив выдвигался с помощью встроенного электромоторчика, видоискатель был автоматическим. При этом камера была столь компактна, что входила в карман рубашки. Стоила она дороговато — около двухсот долларов. Я зарядил ее цветной светочувствительной обратимой пленкой с 36 кадрами, затем закрыл заднюю крышку, включил на ней всякие сигнальные прибамбасы и установил рычаг в положение для ландшафтных туристских съемок.