Рассел Эндрюс - Гедеон

Преследователь замер и прислушался. Ничего.

Свидетелей не было.

Времени тоже.

Преследователь оставил входную дверь в квартиру на пару сантиметров приоткрытой, ворота вообще не стал закрывать. Улица перед домом была пуста.

Преследователь шагнул навстречу ночному воздуху.

Ему предстояло многое подготовить.

И еще больше сделать.

Телефонный звонок словно ввинтился в мозг Карла, и молодой человек вскочил, не понимая, где он находится. Мир Райетт и Дэнни не хотел отпускать его даже ночью, Грэнвиллу грезилось, что он тоже там, с ними. Писатель с трудом открыл глаза и с удивлением понял, что он по-прежнему в своей постели. Карлу снилось, что его закопали в землю рядом с ребенком Райетт. Карл чувствовал, что задыхается, когда звонок разбудил его.

Телефон звонил и звонил, но Карл не поднимал трубку — никак не мог прийти в себя. Он застонал и мельком взглянул на будильник. Почти десять часов утра. Грэнвилл с удивлением заметил, что Гарри Вагнера нигде не видно. Карл уже привык к ежедневной рутине, впрочем, как и к изысканным завтракам.

Странно. Гарри обычно никогда не опаздывал. Тем более когда до окончания проекта оставались считанные дни.

Карл поднял трубку только после пятого звонка. Откашлялся и еле выдавил хриплое «алло».

— Привет.

Ничего себе. Второй сюрприз за одно утро.

— Аманда, — произнес Карл.

— Я просто хотела узнать, как ты там. Потому что вы двое… Я имею в виду, было похоже, что вы… Даже не знаю, как сказать. Тебе, должно быть, сейчас нелегко.

Карл провел языком по зубам и вдруг почувствовал, что слегка разочарован тем, что Гарри не ждет его пробуждения с чашечкой горячего кофе.

— С чего бы это?

Какое-то время Аманда помолчала. Затем спросила:

— Ты что, не слышал?

— О чем?

— Вчера ночью убили Мэгги Петерсон. Пришло телеграфное сообщение. Сейчас, наверное, это сообщение попало во все газеты Нью-Йорка.

Поначалу Карл подумал, что это неправда. Мэгги невозможно уничтожить. Но в голосе Аманды отчетливо слышалась тревога, а Грэнвилл знал, что для его бывшей подруги достоверная информация превыше всего. Беспорядочные вопросы теснились в мозгу писателя: «Кто? Почему? И за что?» Затем эгоистичное: «Чем это обернется для меня?» Карл тряхнул головой, отгоняя от себя эту мысль, стараясь думать: «Речь не обо мне. И не о моей работе или книге. Человек умер. О господи, это же убийство!» Когда Грэнвилл обрел наконец дар речи, казалось, что каждое слово дается ему с огромным трудом.

— Где?.. Как?

— В ее собственной квартире. Тело обнаружили сегодня утром. Кто-то размозжил ей голову.

— О господи.

— Полиция говорит, что убийство совершено с особой жестокостью, — продолжила Аманда. — Извини, я думала, тебе уже все известно.

— Кто-то вот так просто проник к ней в дом и убил ее? — спросил Карл.

— Следов взлома не нашли. Думают, что это кто-то из ее знакомых. Может, бывший любовник. Наверняка таких сыщется немало.

Слова повисли в воздухе, Аманда словно пыталась узнать, входит ли Карл в число воздыхателей Мэгги. Грэнвилл ничего не ответил. После затянувшейся паузы Аманда, видимо, или решила, что ответ не важен, или приняла молчание за подтверждение своей догадки.

— Так она купила твой роман? — осведомилась Аманда, понизив голос.

— Да, купила, — сообщил Грэнвилл. — А еще наняла меня, чтобы я написал книгу за…

Неожиданно Карл замолчал.

— О чем, Карл?

— Э-э… политические мемуары.

Смерть Мэгги потрясла Карла, и на какое-то время он забыл об обещании молчать. Но неожиданно писатель понял, что все равно не может говорить о «Гедеоне». Грэнвилл дал Мэгги слово, и то, что ее убили, вовсе не означает, что оно теперь ничего не значит.

— Политика? Она хотела, чтобы ты написал о чем-то, имеющем отношение к политике? Чьи мемуары?

— Да ничьи. Извини, зря я тебе сказал. Вообще-то, об этом никто не должен знать, но я так ошарашен, что не сдержался. На самом деле ничего серьезного.

— У тебя все нормально?

— Просто отлично.

— Я… понимаешь, я все еще переживаю за тебя. Ничего не могу с собой поделать.

— Знаю и очень тебе благодарен.

Еще пару минут они говорили о всякой ерунде. Карлу отчаянно хотелось рассказать Аманде о переменах в своей жизни, о книге, над которой работает, обо всем, что успел узнать. Но нет, нельзя! И не только из-за того, что он дал Мэгги слово. События прошлого года отдалили его от Аманды, мешали быть откровенным. Разговор ни о чем продолжался до тех пор, пока Аманда не завершила его словами: