Рассел Эндрюс - Гедеон

Райетт отправилась на свидание в пять часов. Дети, которые ехали на концерт, договорились встретиться у школы в шесть. В пять тридцать ребенок орал как резаный. Дэнни знал, что малыш плачет от голода, по-видимому, Райетт не удосужилась покормить младенца днем, но ему было все равно. Он не хотел, чтобы младенец ел. Дэнни мечтал, чтобы братишка умер.

Без четверти шесть ребенок надрывался от крика, Дэнни никогда еще не слышал такого громкого плача. Парнишка пошел в чулан, где Райетт держала младшего сына. Младенец лежал весь красный, исступленно сучил руками и ногами, надсадно хрипя и издавая отвратительные, режущие слух звуки. Дэнни взглянул на братишку, которому еще не исполнилось и двух лет, и понял, что должен остановить этот крик. Должен прекратить этот шум.

Мальчик вернулся в гостиную и снял подушку с дивана. Вернувшись к младенцу, Дэнни несколько мгновений постоял в нерешительности, потом наклонился. Он накрыл лицо ребенка, вернее, все его тельце подушкой и надавил. Теперь крик зазвучал приглушенно, но не прекратился. Затем постепенно стал утихать. Дэнни нажал еще сильнее, и еще, и еще. Он давил на подушку изо всех сил, до тех пор, пока не умолк плач. Пока в доме не стало тихо.

Дэнни не стал задерживаться в чулане надолго. Он отнес подушку обратно на диван, а потом выбежал из дома, захлопнув за собой дверь.

Всю дорогу до школы мальчик летел как угорелый и успел к месту встречи буквально за пару секунд до того, как остальные девять ребятишек пустились в путь. Под ехидные насмешки одноклассников, кричащих, чтобы он поспешил, Дэнни втиснулся в автомобиль с кузовом «универсал».

В половине восьмого Дэнни смеялся, прыгал и восторженно кричал, как все полторы тысячи поклонников, которым посчастливилось попасть на один из величайших концертов короля рок-н-ролла.

Впервые за долгое время мальчик был счастлив.

Дэнни знал, мама обрадуется, когда увидит, что он сделал. И снова его полюбит.

Она всегда будет его любить.

Было уже три часа утра. Прошел почти целый час с той минуты, когда Карл выключил компьютер и мерцающий экран монитора вначале поблек, а затем потемнел.

Бац!

Карл кивнул, весьма довольный собой. Прекрасный удар слева, сильный, короткий, прямо в центр боксерской груши. Может, он бы и не остановил Эвандера Холифилда, подумал писатель, но уж точно заставил бы его попятиться. И уж точно бы стер знаменитую ухмылку с лица четырехкратного чемпиона мира в тяжелом весе.

Грэнвилл начал боксировать, как только завершил очередную главу. Он не надел перчатки — хотелось ощутить гладкую кожаную поверхность груши под ударами кулаков, почувствовать приносящую странное удовлетворение боль, которая, как он знал, скоро разольется от кончиков пальцев к плечам. За правым хуком последовал левый джэб, несколько обманных движений, резкий нырок в стиле Мохаммеда Али, затем — бац-бац-бац! — еще два джэба и мощный удар правой. Кисти рук уже ныли, кожа на суставах была содрана до крови. Карл задыхался, в горле у него пересохло. Он полностью вымотался. Книга, которую писал Грэнвилл, поглощала все его силы, однако бросать физические нагрузки он не собирался.

Пот лился градом, волосы Карла промокли, но он не мог остановиться, ему необходимо было наносить удар за ударом. И потому он бил и бил грушу. Еще один сокрушительный джэб в голову воображаемого противника. Еще. И еще. От последнего удара боль прошила правую руку. Грэнвилл, оскалившись и что-то бормоча, лупил грушу с таким остервенением, словно она — обиталище демонов и все в мире будет хорошо, если ему удастся выбить их оттуда.

Карл тяжело дышал уже целых двадцать минут. Но еще не закончил тренировку. Ночная работа никак не отпускала его, и мозг продолжал трудиться. Грэнвилл не хотел думать о Гедеоне, однако ничего не мог с собой поделать. Чтобы уйти от навязчивых мыслей, ему приходилось двигаться, обливаясь потом, до боли в мускулах, до полного изнеможения.

И дело было вовсе не в том, что напряженная работа утомила Карла. Конечно, он устал — нелегко писать в таком темпе. Просто во всей этой истории существовало что-то подозрительное. Это что-то тревожило Карла, грызло его изнутри. Да, именно грызло, признался сам себе Грэнвилл.

История, которую описывал Карл, вначале вполне безобидная, становилась все мрачнее и страшнее. Если верить дневнику, документам, бумагам, которые ему дали прочитать, некто, будучи еще ребенком, убил младенца. Ужасно, но с этим бы Карл смирился. Однако, судя по словам Мэгги, если книгу опубликуют, кому-то она может сильно навредить. Только вот кому? Кто этот мальчик, совершивший преступление, кем он стал, когда вырос?