Рассел Эндрюс - Гедеон

— Извините, Мередит, — прервал историка комментатор. — Думаю, миссис Адамсон уже готова выступить. Подождите, там, кажется… никак не могу понять… похоже, что… да, президент Бикфорд вышел и встал рядом с миссис Адамсон. Он проводил ее в студию и сейчас находится рядом с ней. Неразбериха, похоже, немного улеглась, и Элизабет Адамсон готова выступить.

— Не могу поверить, что она сделает это, — прошептала Аманда, застыв и не отводя взгляда от экрана.

— Смелая женщина, — с благоговением произнес муж Сьюзи.

Ни в гостиной Сьюзи, ни в зале Белого дома никто не проронил ни слова, когда Элизабет Адамсон приблизилась к микрофону.

— Для меня это очень тяжелая минута, — призналась стране супруга покойного президента. Ее голос дрогнул, и на миг Элизабет замолчала, продолжив только тогда, когда вновь смогла говорить без дрожи. — Но она тяжела и для жителей Америки и всего мира.

Она подняла взгляд, и весь мир увидел ее слезы. Элизабет Адамсон сдержалась, не позволив им заструиться по щекам, но они, невыплаканные, стояли в ее глазах.

— Сегодня, в двадцать минут шестого, Томас Адамсон, президент Соединенных Штатов и мой муж, застрелился. Он умер сразу.

Сьюзи, которая смотрела телевизор, сидя на кушетке, разрыдалась.

— Мой муж был хорошим человеком. Я верю, что он был великим, но только история может подтвердить истинное величие, поэтому с этой оценкой придется подождать. Абсолютно неопровержимо то, что он совершил много великих дел. Он обладал твердыми убеждениями и был готов сражаться за них. Президент Адамсон неустанно вел эти битвы и побеждал, порой ценой невыносимых усилий. Мы никогда не узнаем, какой отпечаток налагает подобная борьба на человека и его душу, так же как никогда не узнаем, почему тот, чья жизнь была наполнена смыслом, решил оборвать ее по собственной воле. Но мы знаем, я точно знаю, что президент Адамсон находился на грани полного изнеможения. Он устал от битв. Тома не только огорчала несправедливость, которую он видел повсюду, его сердили и расстраивали преграды, мешающие исправить ее. Сейчас смутное время. В мире много голодных и бездомных. Войн и беззакония. Еще предстоит немало битв, в которых надо победить. Видит Бог, сейчас неподходящий момент для политики. Трагедии, подобные этой, дают нам возможность увидеть политику такой, какова она на самом деле, — игра, в которую играют сильные мира сего, часто с единственной целью: обрести власть. Слишком часто эта игра ведется за счет голодных, бездомных и обездоленных. К сожалению, политические последствия слишком важны, чтобы не обращать на них внимания. Существует еще много ждущих ответа вопросов, и мы должны ответить на них в ближайшие часы, дни, недели. Я прошу всех: республиканцев и демократов, друзей и врагов, сильных и слабых помочь найти ответы на эти вопросы. Всем вместе. По-человечески. Настала пора забыть о различиях, отложить мечи. Пора делать что-то только потому, что так правильно. Я прошу вас сохранять спокойствие и, да, скорбеть, но в то же время радоваться тому, что мой муж успел совершить, и тому, что мы с вами еще совершим вместе. Скоро вам предстоит выбрать его преемника. Вам придется решить свое будущее. Именно поэтому я решила сегодня выступить. Напомнить всем, что будущее есть. И оно должно быть наполнено надеждой, радостью и обещанием добра. Я прошу всех молиться. Молиться за президента Бикфорда, который сейчас рядом, поддерживает меня и не дает упасть, точно так же как он много лет поддерживал моего мужа. Президенту нужны наши молитвы, чтобы сохранить силу для всех сражений, в которые ему придется вступить. Еще я прошу вас молиться за моего мужа. Молиться, чтобы он обрел покой, которого так заслуживает. И наконец, мы должны молиться за самих себя. Молиться, чтобы Бог послал нам силы и мужество поступать правильно и лучшим образом. Молиться об исцелении. И о том, чтобы больше никогда не случалось подобных трагедий.

Когда Элизабет Адамсон вывели из зала, люди, которые собрались у телевизора в маленькой гостиной в Уоррене, держались за руки, обнимались и всхлипывали. Речь ошеломила их. По признанию телеведущих, она ошеломила всех. Вдова президента сумела утешить, вдохновить, успокоить людей во всем мире и помогла им обрести веру.

Но не Карлу Грэнвиллу.

— Потрясающая женщина, — сказала Аманда. — Как она смогла?

Аманда шмыгала носом, вытирая слезы, которые ручьем лились из ее глаз во время выступления Элизабет Адамсон.

Глаза Карла, однако, были сухи и холодны. Он не стал отвечать на вопрос Аманды. Только произнес: