Рассел Эндрюс - Гедеон

— Хорошо, теперь обернись.

Карл повернулся на здоровой ноге. И ничуть не удивился увиденному. Он узнал голос. Пэйтон. Коп, который приходил к нему и пытался его убить. Теперь он явно собирается завершить начатое.

Пэйтон направил ружье на распростертое тело Лютера.

— Мне жаль твоего друга, — сказал он. И почти ласково улыбнулся Карлу. Затем неожиданно, без лишних движений, выстрелил еще два раза. Первая пуля разворотила спину Геллера, вторая — разнесла олдермену голову.

— Нет, — заметил Пэйтон, по-прежнему дружелюбно, — наверное, не так уж и жаль. — Он взмахнул дробовиком, показывая влево от Карла. — Ну что ж, приятель. Прыгай туда.

Карл в недоумении взглянул на пятнистое, рябое лицо. Затем понял, что Пэйтон имеет в виду. Понял, зачем он привел его сюда, на это место. Он хочет, чтобы Карл шагнул в вырытую им самим яму. Она-то и станет его последним прибежищем.

— Можно мне хотя бы…

— Нет. Что бы это ни было, нельзя. Просто залезь в яму, чтобы я, к чертовой матери, смог убраться отсюда. Прыгай туда и ложись лицом вниз, так будет лучше для нас обоих.

Карл помедлил, затем шагнул вперед и в сторону. Он чуть пошатнулся на краю ямы. На краю могилы Гедеона. Не думал он, что все так закончится. Здесь, на заросшем поле в дельте Миссисипи. Что он окажется израненным и побежденным. Что кто-то будет диктовать ему свою волю. И что его убьет жирный вонючий ублюдок, который, возможно, даже не понимает, что происходит, или ему до этого нет дела. Карл вдруг понял, что ему никогда не удастся обелить свое имя. Он не напишет великий американский роман, не увидит, как «Метсы» побеждают в очередном чемпионате по бейсболу среди обладателей кубков двух крупнейших лиг, и не посмотрит игру нового Майкла Джордана. Никогда не помирится с отцом и не сможет скорбеть о матери. И не проведет год на юге Франции, потягивая хорошее вино. Печально улыбнувшись, он подумал: «По крайней мере я хоть что-то сделал правильно. Последняя ночь с Амандой. Потрясающая ночь». Он вздохнул при этом воспоминании. Самом последнем в его жизни.

— Можно задать тебе один вопрос?

Он все еще может выиграть немного времени для Аманды. Сейчас только это имеет значение. Он все равно умрет, но если можно спасти ее жизнь, что ж — он умрет почти счастливым.

— Конечно, приятель. Спрашивай, что хочешь. Только поскорее. Потому что твоя подружка — следующая. Ей некуда идти, только до дороги за лесом. Наверное, уже дошла. Видишь вон тот маленький холмик? Знаешь, что там, за этим холмом? — Пэйтон полез в карман, вытащил связку ключей и потряс ее жирной рукой. — Моя быстрая классная тачка. Если только твоя девчонка не бегает быстрее всех в мире, думаю, я сумею ее догнать. Так что, да, один вопрос у тебя есть. Постарайся, чтобы он был хорошим.

Карл решил, что вопрос неплох.

— Как же это ты так разжирел, ублюдок?

От удивления и ярости глаза Пэйтона чуть не вылезли из орбит. Он чуть было не ударил парня, но потом подумал: «Да черт с ним, наплюй». Однако прежде чем Пэйтон успел что-либо сделать, прежде чем успел потянуть за спусковой крючок, чтобы прикончить этого заносчивого молокососа, который доставил столько хлопот, юнец резко вскинул руки, и две горсти земли полетели Пэйтону прямо в лицо.

«Черт, это когда он споткнулся в лесу, когда у него подвернулась нога. Тогда-то он и успел. Черт его подери!» Пэйтон подумал, что парень отталкивается от земли, чтобы встать, а он набрал грязи. «Надо бы… Черт подери!»

На миг Пэйтон ослеп и стал тереть запорошенные пылью глаза, чтобы вернуть зрение. Он заметил, как едва различимая фигура бросилась на него, и спустил курок. Мимо. Парень был силен, сумел опрокинуть Пэйтона, но теперь бывший коп снова мог видеть. И эту борьбу нельзя было назвать честной. Пэйтон весил килограммов на двадцать больше и привык к уличным дракам. Несколько секунд они боролись, юнец пытался дотянуться до ружья, Пэйтон нанес ему сокрушительный удар в голову и почувствовал, как тело парня обмякло. А когда колено Пэйтона с силой врезалось в подбородок противника, все было закончено. На всякий случай Пэйтон поднялся и сильно пнул юнца — тот, скорчившись от боли, покатился по земле. Пэйтон ударил его ногой еще раз, и парень еще ближе подкатился к зияющей могиле. Пэйтон явно забавлялся. Удар ногой, и юнец чуть ближе к яме. Другой удар — еще ближе. Последний пинок, и все, дело сделано. Пинок, выстрел, и можно заняться девчонкой.

И вдруг Пэйтон услышал это. Сначала ему показалось, что он сходит с ума. Но когда он взглянул вниз, на парня, то увидел, что тот, не обращая внимания на боль в избитом теле, поднял голову и прислушивается к…