Дэвид Голмон - Легенда

— Как ни прекрасно это произведение искусства, но, увы, нет. Я здесь совершенно по другой причине.

Архиепископ увидел еще троих мужчин, появившихся в церкви из предрассветных сумерек.

— И что же привело вас сюда?

— Пару месяцев назад вас навещала профессор Закари. Она и есть причина, по которой я попал в этот замечательный собор. Мне нужна та же самая информация, которой вы так охотно поделились с профессором.

Архиепископ рассматривал его. Блондин, и наверняка высокого роста, об этом можно было догадаться, даже когда он сидел.

— Боюсь, я не понимаю, чем могла заинтересовать вас моя личная беседа с мисс Закари.

Мужчина улыбнулся и подался к нему.

— Дневник, ваше преосвященство, вы позволили ей скопировать две страницы из дневника капитана Падиллы. К сожалению, она подделала копии, которые послала мне. А сама отправилась в экспедицию без меня.

— Я повторю вам то же самое, что сказал мисс Закари, сеньор…

— Фарбо. Анри Фарбо. И, пожалуйста, не надо говорить, что вы ей ничего не показывали, это будет пустой тратой времени, как вашего, так и моего. А у меня как раз времени в обрез. Поэтому отвечайте по существу. Вы согласны провести нас в хранилище и показать дневник? Только предупреждаю, святой отец, подумайте, прежде чем ответить. — Улыбка исчезла с его лица.

Архиепископ огляделся. Он попал в беду, и единственной надеждой оставалось морочить им мозги, пока не придут рабочие.

— Я много раз видел этот взгляд, падре. То, как двигаются челюсти, как не мигают глаза. Вы думаете уйти от ответа и потянуть время, пока не прибудет помощь. Но смею заверить вас, что это пустые мечты. К тому моменту весь этот храм Божий станет уже историей.

Сантьяго услышал лязг железа и обернулся. Пятидесятигаллоновая бочка с растворителем лежала на боку, и по полу растекалась большая лужа.

— Сан-Джеронимо эль Реал, — почти мечтательно произнес Фарбо, глядя на архиепископа. — Один из красивейших шедевров, созданных человеком. Будет весьма прискорбно, если это чудо уничтожит случайный пожар. Но такое случалось и раньше. — Блондин поднялся со скамьи. — Лично я крайне огорчусь, если произойдет подобная трагедия. Но раз здесь нет нужной мне информации, то я расстроюсь, а когда я расстроен, то всякое может случиться. Поэтому не будем доходить до крайностей, ваше преосвященство. Прошу вас показать мне дневник. Эта женщина и так опередила меня на целый месяц.

Сантьяго похолодел от ужаса. Он чувствовал резкий запах растворителя и понимал, что этот человек выполнит свою угрозу. Если бы речь шла только о его жизни, архиепископ без колебаний отказал бы незнакомцу, но вправе ли он рисковать собором?

— Ваше преосвященство, у нас мало времени. Мне очень не хочется уничтожать такой прекрасный собор, но, будьте уверены, я спалю его дотла, если не получу дневник.

— Хорошо, я согласен. Вы получите дневник, только не сжигайте церковь.

Фарбо тут же приказал своим людям поднять бочку, закрыть ее и убрать пролитую лужу. Архиепископ и не догадывался, что Фарбо никогда не приказал бы сжечь пятисотлетний собор. Для него было бы настоящим святотатством уничтожить такую красоту, ибо Анри Фарбо был рожден не для того, чтобы уничтожать красоту, а для того, чтобы обладать ею. К счастью, и угрозы сжечь собор оказалось достаточно. Архиепископ отдаст дневник, и не будет нужды применять насилие, хотя спонсор полковника дал ему совершенно противоположные указания на этот счет. Фарбо было противно даже просто угрожать старику, но так уж устроен мир. То, что он искал, было куда важнее, и он пойдет на все, чтобы найти это.

Фарбо знал, что его люди получили приказ ликвидировать всех, кто знал о карте, но он позаботится о том, чтобы с архиепископом не произошел несчастный случай.

Фарбо выходил из церкви последним и на всякий случай огляделся. Он обещал архиепископу, что собору не причинят вреда, а слово свое он держал всегда.

Как только Фарбо и его люди уехали по направлению к аэропорту, из припаркованного неподалеку арендованного «седана» вышел человек и посмотрел им вслед, чтобы убедиться, что никто не вернется. Он был смуглым, в светло-зеленом спортивном костюме и темных очках. Сняв очки и вытерев выступивший на лбу пот, он проскользнул мимо застывшей строительной техники и, миновав главный вход, направился к боковому. Шагнув в темную прохладу собора, он на мгновение замер, и, удостоверившись, что внутри никого нет, неслышной тенью скользнул к двери с надписью «Офис», и остановился, прислушиваясь. Потом бесшумно приоткрыл дверь и увидел человека, складывавшего книги на столе. Тот поднял взгляд и, заметив фигуру с пистолетом в руках, стоявшую в дверях, медленно выпрямился и перекрестился.