Ли Чайлд - Гость

— И вы всюду добирались сами, так?

Она снова кивнула.

— Разумеется. Микроавтобус, набитый детьми и вещами, счастливая фамилия. А зачем ты все это спрашиваешь?

— И что тебе запомнилось о дорогах?

Молодая женщина скорчила гримасу.

— Они были бесконечными.

— Вот именно.

— Что вот именно?

— Мы живем в очень большой стране.

— Ну и?

— Каролину Кук убили в Нью-Гемпшире, три недели спустя Лорейн Стэнли была убита в Сан-Диего. На самом противоположном конце страны, верно? По шоссе три с половиной тысячи миль, может быть, и больше.

— Разве убийца ездит на машине?

Ричер кивнул.

— Ему нужно возить сотни галлонов краски.

— А может быть, у него где-то склад.

— Это лишь еще больше все ухудшит. Если только этот склад не находится на прямой, соединяющей Нью-Гемпшир, то место, где находится убийца, и южную Калифорнию, ему еще придется делать крюк. Так что расстояние увеличится. Значительно.

— Ну и?

— Итого, ему пришлось проехать три, а то и четыре тысячи миль, и потом еще наблюдать за домом Лорейн Стэнли. Можно было это сделать за одну неделю?

Харпер нахмурилась.

— То есть, семьдесят часов в пути со скоростью пятьдесят пять миль в час.

— Но он не сможет держать такую скорость. Ему придется проезжать через города. Где-то ремонтируют дороги, где-то пробки. А максимальную скорость он не может нарушать. Такой предусмотрительный преступник не может рисковать тем, что какой-нибудь дорожный полицейский начнет обнюхивать его машину. В наши дни сотни галлонов камуфляжной краски обязательно вызовут подозрение, ты согласна?

— Ну тогда сто часов в пути.

— Не меньше. Плюс день или два на то, чтобы следить за домом. То есть, если добавить на сон, на отдых и на еду, получается больше недели. Дней десять-одиннадцать. А то и двенадцать.

— Ну и?

— А ты сама скажи.

— Значит, убийца не работает по графику две недели через одну.

Ричер кивнул.

— Не работает.

Выйдя на улицу, они обошли здание, в котором размещалась столовая. Погода наконец установилась той, какой должна быть осенью. Воздух стал теплее на десять градусов, но все равно оставался прохладным. Под ясным голубым небом зеленели лужайки. Сырость исчезла, и деревья на соседних деревьях казались сухими и более светлыми.

— Мне хочется остаться на улице, — заметил Ричер.

— Тебя ждет работа, — возразила Харпер.

— Я уже прочитал все эти чертовы папки. Перечитывать их заново бессмысленно. Мне нужно хорошенько все осмыслить.

— На улице тебе думается лучше?

— Как правило.

— Ну хорошо, пошли в тир. Мне нужно подготовиться к зачету по стрельбе из пистолета.

— Разве ты его до сих пор не сдала?

Она улыбнулась.

— Разумеется, сдала. Но нам нужно пересдавать зачет каждый месяц. Таковы правила.

По дороге они доели захваченные в столовой бутерброды. В открытом тире было по-воскресному тихо. Тир представлял из себя пространство размером с хоккейную площадку, с трех сторон окруженное высокими земляными валами. Железобетонные заборы высотой по плечо разбивали тир на шесть отдельных огневых полос, которые заканчивались стендами с мишенями. Мишени из плотной бумаги были натянуты на железные рамки. На каждой мишени был изображен пригнувшийся преступник, вокруг сердца которого расходились концентрические окружности. Харпер заглянула к ответственному за тир, и он выдал ей пистолет с шестью патронами в обойме и две пары наушников.

— Ваша огневая полоса номер три.

Третья полоса находилась в центре. По бетонному полу проходила жирная черная полоса.

— Семьдесят пять футов, — объяснила Харпер.

Встав у полосы, она надела наушники. Взяла пистолет обеими руками и подняла его. Расставила ноги, чуть согнула колени. Подала бедра вперед, отвела плечи назад. Харпер выпустила все шесть пуль одним непрерывным потоком, выдерживая между выстрелами паузу в полсекунды. Ричер следил за напрягшимися сухожилиями на ее руках. При каждом нажатии на спусковой крючок дуло пистолета чуть дергалось вверх.

— Готово, — объявила молодая женщина.

Ричер вопросительно посмотрел на нее.

— Это означает, что ты можешь идти за мишенью, — объяснила она.

Ричер ожидал увидеть все шесть пуль расположенными на одной вертикальной линии длиной приблизительно в фут, и, дойдя до конца огневой полосы, именно это он и обнаружил. Два отверстия были прямо в сердце, два в следующем круге, и еще два в круге, соединяющем горло и живот. Сняв мишень с рамки, Ричер вернулся к черте.