Роберт Харрис - Индекс страха

Александр вернулся в спальню, положил рюкзак на кровать, перевернул его и высыпал содержимое на одеяло. Главным образом там лежала грязная одежда — клетчатая рубашка, футболки, нижнее белье, носки, но под ними прятался старый цейсовский фотоаппарат с мощным объективом, а также ноутбук, находящийся в режиме ожидания, теплый на ощупь.

Хоффман положил ноутбук и вернулся к входной двери. Косяк выкрошился вокруг замка, но сама она осталась целой, и ему удалось аккуратно ее закрыть так, что замок снова защелкнулся. Конечно, если нажать снаружи, она откроется, но издалека будет выглядеть нетронутой. Около двери Александр заметил пару ботинок, поднял их большим и указательным пальцами и осмотрел. Именно такие он видел у себя дома. Поставил обувь на место, сел на край кровати и открыл ноутбук. В этот момент откуда-то из глубин здания послышалось лязганье. Лифт снова начал подниматься.

Александр отложил компьютер и прислушался к гудению лифта. Наконец, тот остановился, хлопнула открывшаяся где-то рядом дверь. Он быстро пересек комнату и выглянул в глазок, как раз в тот момент, когда мужчина свернул за угол. В одной руке незнакомец держал белый пластиковый мешок, другой рылся в кармане. Подойдя к двери, он вытащил ключ. В искажающих линзах глазка его лицо еще больше напоминало череп, и Хоффман почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом.

Он отступил назад, огляделся по сторонам и спрятался в ванной комнате. Через мгновение услышал, как ключ поворачивается в замке, затем послышалось удивленное восклицание, когда дверь открылась сама. Стоявший в полумраке Александр, освещенный лишь полоской света, проникающего сквозь приоткрытую дверь ванной, хорошо видел центр комнаты. Он затаил дыхание. Некоторое время ничего не происходило. Хоффман молился о том, чтобы мужчина спустился вниз и сообщил портье, что в его комнату кто-то забрался. Однако в следующее мгновение тень промелькнула перед ним, стремительно перемещаясь к окну. Александр хотел было броситься к двери, но мужчина с невероятной быстротой метнулся обратно и ударом ноги распахнул дверь в ванную комнату.

Он стоял, слегка согнув и расставив ноги, чем-то напомнив Хоффману скорпиона, держа в правой руке на уровне головы длинный клинок. Он показался крупнее, чем в прошлый раз, в этой своей кожаной куртке; и не было никакой возможности проскочить мимо него. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, потом мужчина спокойно заговорил — оказалось, что у него на удивление хорошая речь.

— Zurück. In die Badewanne. [47] Назад. В ванну (нем.). — Он указал в сторону ванной комнаты ножом, и Александр покачал головой. Он не понимал. — In die Badewanne, — повторил мужчина ободряюще, показывая ножом на ванну.

После еще одной бесконечной паузы Хоффман обнаружил, что его конечности начали выполнять приказ. Рука отодвинула пластиковую занавеску, ноги неуверенно переступили через край ванны, тяжелые ботинки встали на дешевый пластик. Мужчина вошел в ванную комнату. Здесь было так тесно, что он заполнил собой почти все пространство. Он потянул за шнур, и над раковиной загорелась лампа дневного света. Мужчина закрыл за собой дверь.

— Ausziehen, — сказал он и на этот раз добавил перевод: — Снимай одежду.

В своей длиной кожаной куртке он выглядел как мясник.

— Nein, — сказал Хоффман, затряс головой и поднял руки ладонями вверх, призывая мужчину вести себя разумно. — Нет. Ни за что.

Мужчина коротко выругался — Александр не понял смысла его слов — и резко взмахнул ножом. Лезвие просвистело так близко, что Хоффман, прижавшийся спиной к углу под душем, почувствовал, что оно отсекло кусок от его куртки, который упал в ванну. На миг показалось, что это часть его плоти, и он быстро сказал:

— Ja, ja, хорошо. Я все сделаю.

Ситуация была настолько дикой, что показалось, будто это происходит не с ним, а в другой реальности, где опасность не столь велика. Хоффман с трудом вытащил руки из рукавов, словно выбирался из смирительной рубашки. Одновременно он пытался придумать, что сказать, чтобы его положение перестало быть таким смертельно опасным.

— Вы немец? — спросил он, а когда мужчина не ответил, стал вспоминать те немногие слова, которые выучил, когда работал в ЦЕРНе. — Sie sind Deutscher?

Ответа не последовало.

Наконец, ему удалось сбросить испорченную куртку, которая так и осталась лежать у его ног. Затем он снял пиджак и протянул его мужчине с ножом; тот жестом показал, что пиджак следует бросить на пол ванной комнаты. Хоффман начал расстегивать рубашку. Он решил, что будет продолжать раздеваться до тех пор, пока не останется обнаженным, но, если мужчина попытается его связать, начнет сопротивляться — да, он будет драться. Лучше умереть, чем стать беспомощным.