Роберт Харрис - Индекс страха

Он переступил порог и сделал несколько шагов, решив, что, если его остановят, он скажет, что ищет комнату: в кармане у него лежали деньги, так что тут все было в порядке. Вероятно, здесь брали почасовую оплату. Толстая дверь закрылась, отрезав все звуки улицы; наверху кто-то ходил, играла музыка, и от ударов басов дрожали тонкие стены. Александр пересек пустой вестибюль и через узкую дверь вошел в коридор, ведущий к лифту. Он нажал на кнопку вызова, и двери сразу открылись, словно лифт его поджидал.

Он оказался очень узким, обитым поцарапанным серым металлом, точно старый картотечный шкафчик, в нем могло поместиться не больше двух человек, и как только дверь закрылась, у Хоффмана начался приступ клаустрофобии. У него был выбор из семи этажей, и он нажал на кнопку с цифрой шесть. Загудел далекий двигатель, лифт загрохотал и начал очень медленно подниматься. Теперь Александр ощущал даже не опасность, его охватило странное чувство, словно он вновь оказался в далеком детском сне, которого не может вспомнить. И есть только один способ проснуться — дойти до конца.

Показалось, что он ехал в лифте бесконечно долго. Интересно, что его ждет наверху? Когда лифт наконец остановился на шестом этаже, Хоффман поднял руки, чтобы защититься, дверь неуверенно открылась.

На площадке было пусто. Ему не хотелось выходить, но, когда двери начали закрываться, Хоффман выставил ногу, чтобы снова не оказаться в клетке. Двери содрогнулись, раздвинулись, и он осторожно шагнул на площадку. Здесь оказалось еще темнее, чем в вестибюле, и Александр подождал, пока глаза приспособятся к тусклому освещению. Через пару мгновений он увидел голые стены и почувствовал такой застоявшийся воздух, почти зловонный, словно живущие в доме люди тысячи раз вдыхали и выдыхали его, но никогда не открывали двери или окна.

Было жарко. Напротив лифта находилось две двери; в обе стороны уходили коридоры. Самодельный указательный знак, собранный из отдельных пластиковых букв, какие продают в детских магазинах, указывал, что комната шестьдесят восемь находится справа. Снова с тяжелым гудением заработал двигатель лифта, заставив Хоффмана вздрогнуть. Он стоял и слушал, как кабина опускается вниз. Затем наступила тишина.

Александр сделал пару шагов направо и заглянул за угол. Комната шестьдесят восемь находилась в дальнем конце коридора, дверь была закрыта. Где-то рядом послышался скрежещущий ритмичный металлический скрип, и сначала Хоффман ошибочно принял его за звук пилы, но почти сразу сообразил, что это пружины кровати. Потом раздался стук. Человек застонал, словно от боли.

Александр вытащил мобильник, намереваясь позвонить в полицию. Он находился в центре Женевы, однако сигнала не было. Хоффман засунул телефон в карман и осторожно двинулся дальше по коридору. Его брови находились на том же уровне, что и выпуклое матовое стекло глазка. Он прислушался. Ничего. Александр постучал в дверь, затем прижался ухом к дереву. Полная тишина. Даже пружины в соседней комнате перестали скрипеть.

Тогда он нажал на пластиковую ручку и обнаружил, что дверь заперта. Но автоматический замок был совсем простым, американским, к тому же косяк двери заметно подгнил: когда Хоффман вдавил ноготь в ноздреватое дерево, через несколько мгновений у него в руке оказался кусочек размером со спичку. Александр отступил на шаг, обернулся и с размаха ударил в дверь плечом. Она слегка поддалась. Он снова отошел — теперь на три шага — и нанес новый удар. На этот раз послышался хруст, и дверь сдвинулась на несколько сантиметров. Просунул туда несколько пальцев и снова надавил. С глухим треском дверь распахнулась.

Внутри было темно, лишь серый дневной свет просачивался из окна — в том месте, где ставни чуть-чуть разошлись в стороны. Хоффман нащупал на стене кнопку, нажал ее, и шторы начали медленно подниматься. Окно выходило на пожарную лестницу, прикрепленную к тыльной стороне здания. Соседний дом находился примерно в пятидесяти метрах, от отеля его отделяли кирпичная стена и дворы, заставленные мусорными баками и заросшие сорняками.

Теперь Александр смог в тусклом свете разглядеть комнату: узкая незастеленная кровать с серой простыней, свисающей на красно-черный ковер, небольшой комод, на котором лежит рюкзак, деревянный стул с потертым сиденьем из коричневой кожи; под окном такая горячая батарея, что к ней невозможно прикоснуться. Комнату пропитал сильный запах застарелого сигаретного дыма, мужского пота и дешевого мыла. Обои вокруг голых электрических лампочек на стенах сильно выцвели. В крошечной ванной Хоффман обнаружил маленькую ванну с прозрачной пластиковой занавеской, раковину и унитаз, все зеленовато-черное в тех местах, куда попадала вода из неисправного крана; на деревянной полке стоял стакан с зубной щеткой и одноразовым лезвием для бритья.