Дэвид Вилтц - Дар сопереживания

– За исключением чего?

Говард рассмеялся.

– Общения с людьми, – объяснил он. – Она очень робкая. О, Боже! Мне следовало позвонить и предупредить ее, что я приведу тебя с собой.

– Ничего не поделаешь, мы уже пришли, – заметил Кейн.

Говард представил себе реакцию Майры на появление незнакомого человека – смущение, граничащее с истерикой; и ее расширившиеся в ужасе красивые глаза. Господи, ей станет плохо, буквально плохо. «А потом она меня, конечно, съест», – подумал Говард. Как, черт побери, он мог забыть, что нужно позвонить и предупредить ее. О чем он думал, предлагая незнакомому человеку остановиться у него? Действительно, о чем? Говард попытался восстановить звенья логической цепи, приведшей его к такому решению, но сумел припомнить лишь бешеный калейдоскоп событий, драку, и что только сила воли Кейна пробила им путь к безопасности. Им нужно было убраться с улиц – единственное, что отчетливо запомнилось Говарду. Еще был какой-то разговор, что Кейну негде жить. Какая-то краткая дискуссия, завершившаяся очевидным решением – укрыться в квартире Говарда. И вот они здесь.

Кейн остановился перед дверью с номером «34Б» – квартирой Говарда.

– Я могу подождать снаружи, пока ты предупредишь ее обо мне, – сказал он. – Поверь, я не доставлю тебе никаких неприятностей. У полиции не может быть нашего точного описания, поэтому нас, скорее всего, не разыскивают.

– Нет, нет, что ты. Мы тебе будем только рады, – возмутился Говард, схватил своего нового друга за руку и не отпускал, пока отпирал дверь. – Заходи, познакомишься с Майрой.

Зайдя в комнату Майры, Говард сообщил, что у них в квартире, возможно, появится новый жилец. Он ожидал бурной сцены и, стремясь упредить ее, начал тут же высказывать аргументы в пользу своего предложения, не заметив, пока не перечислил добрую половину из них, что его заявление не встретило возражений.

– Это ненадолго. Ему негде остановиться, он только что приехал. И не думаю, что у него с собой много денег. Он может пожить в комнате матери.

Майра смотрела на брата с любопытством, но без малейшего признака гнева или испуга. Словно еще не полностью понимала его, подумал Говард.

– Он... хм... очень помог мне сегодня. Да, он здорово мне помог. Полагаю, он может оказаться полезным для «братства»...

Говард замолчал, пораженный тем, как неубедительно звучат его слова. Как ему объяснить, что после инцидента с бритоголовыми решение пригласить к себе Кейна казалось ему совершенно естественным? И как вообще объяснить Майре сам инцидент, когда он сам еще не до конца в нем разобрался? Одного упоминания о «братстве» обычно хватало, чтобы вызвать у нее презрение к чему угодно, и рассказ об уличной драке, конечно, не вызовет у нее восторга.

Майра по-прежнему смотрела на него с любопытством.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – продолжил Говард, – но он очень приятный человек и, к тому же, очень... хм... нравится мне, – добавил он, смущенно опустив голову. Говард нечасто признавался в привязанности к кому-нибудь. – Наверное, он считает меня чем-то вроде героя. Из-за «братства» и всего остального... Понимаешь, у них в Детройте нет ничего подобного. Кроме того, он может... Нет, я серьезно считаю, что он может оказаться полезным для «братства». Он умеет такое, что не умеет никто из нас, и...

– Хорошо.

– Что?

– Пойдем, познакомишь меня с ним.

– Ты хочешь познакомиться с ним?

– Я должна, если он намерен жить здесь, тебе не кажется? Дай мне минутку почистить перышки, затем я выйду познакомиться с ним. Тогда и решим, останется он у нас или нет. Если он такой же тупица, как Солин, то только через мой труп.

– Нет, он отнюдь не дурак.

– Харта я тоже не могу терпеть.

– Он абсолютно не похож на Харта и ни на кого из ребят. Он обычный, нормальный человек.

– Тогда, уверена, никто из твоего «братства» ему не понравится.

– Если говорить по справедливости, ты их совсем не знаешь, – завелся Говард.

Майра следила за собраниями «братства» через щелку в двери своей комнаты и после их окончания всегда высказывала критические замечания по их ходу, попутно выдавая такие характеристики участникам, какие Говард был не в состоянии ни выслушать, ни опровергнуть. Что поделаешь, нынешние члены «братства» не относились к интеллектуальной элите, которую Говард мечтал привлечь в свою «партию», но это были трудности начального этапа, верил он.

– Иди и вели ему раздвинуть гриву на глазах и оторвать руки от пола, ему предстоит встреча с леди, – сказала Майра и замахала руками, выпроваживая Говарда из комнаты.