Дэвид Вилтц - Дар сопереживания

– Пни его. Давай же!

Кейн просил о невозможном. Говард мигнул, поднял на него глаза и тут увидел наезжающую телевизионную камеру.

– Ну!

Нога Говарда поднялась вроде бы сама собой, словно чужая, и он отстраненно наблюдал, как «чужой» ботинок врезался громиле в ребра. Потом, что более поразительно, сделал это еще раз, когда громила, застонав, приподнялся и попытался откатиться в сторону.

Строй «братства» на противоположной стороне улицы устремился вперед одновременно с пришедшими в себя от неожиданности бритоголовыми, ринувшимися на Кейна и Говарда. На какой-то миг Говарду показалось, что его сейчас прикончат озверевшие нацисты, но Кейн выбросил перед собой руку, и один из бритоголовых упал; лягнул ногой – упал еще один. Кейн толкнул Говарда в открывшийся словно по мановению волшебной папочки проход в толпе наци. Взгляд Говарда мельком зацепил Солина, бившего противника меньше его ростом, но Кейн толкнул его сильнее, чем прежде, и они побежали и бежали до тех пор, пока Говард не начал задыхаться, а свалка осталась в нескольких кварталах позади.

Говард прислонился к стене, хватая воздух широко открытым ртом. Кейн остановился рядом, лишь чуть учащенно дыша, и оглянулся, словно опасался погони.

– Вожди не должны попадать под арест, – сказал он. Говард только сейчас услышал отдаленный вой полицейских сирен. – Ты должен оставаться на свободе, чтобы планировать дальнейшие действия организации.

Говард кивнул, не в силах отдышаться. У него не было ни малейшего желания оказаться в тюрьме: уж слишком часто ему доводилось слышать, что там делают с новичками.

– Нам нужно укрыться в безопасном месте, – сказал Кейн.

– Можно у меня в квартире, – предложил Говард.

На губах Кейна расцвела улыбка, согревшая Говарда своей теплотой.

– Отлично, пошли к тебе, – заявил он. – Знаешь, мы с тобой прекрасно сработаемся.

– У меня есть сестра, – сообщил Кейну Говард, когда они подъехали к дому Говарда на Западной Сорок четвертой улице. Отпустив такси, Кейн задрал голову и с видом глазеющего туриста осмотрел тридцатипятиэтажное здание.

– Неплохой район, – заметил он. – Ты, должно быть, богат.

– На самом деле, нет, – ответил Говард. – Родители много лет назад купили здесь квартиру и оставили ее нам.

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть богатым, – сказал Кейн, изучая близлежащие здания с навесами над парадными дверьми и швейцарами в ливреях перед входом. – Тебе не за что извиняться.

– Да я и не извиняюсь. Я действительно небогат. То есть на жизнь у меня, наверное, хватило бы, но я никогда не пробовал проверять. Я работаю, поэтому не знаю, хватало бы мне денег без моего жалованья.

– Чем ты занимаешься?

– Я химик, работаю в фармацевтической фирме. – Говард назвал одну из наиболее известных промышленных компаний.

– О, да?! И что за лекарства вы производите?

– Самые разные. Я лично разрабатываю... микстуру от кашля, – с запинкой ответил Говард.

– В этом нет ничего постыдного.

– Но я мог бы добиться большего, намного большего. Если бы мой начальник не был антисемитом, я должен был бы сейчас руководить отделом!

– Эти гады везде, – гневно проговорил Кейн.

– Это точно, – согласился Говард, кивнул швейцару, который лишь слегка наклонил голову в знак приветствия, когда Говард с Кейном проходили мимо. – Взять, например, хотя бы этого гада привратника. Он относится ко мне, как к дерьму, несмотря на то, что это я плачу ему жалованье.

– С этим надо разобраться, – сказал Кейн, разворачиваясь на каблуках. Говард торопливо схватил его за руку.

– Нет, нет, не надо ничего делать. Это я так...

Кейн толкнул стеклянную дверь на улицу. Говард последовал за ним, робко бормоча:

– Нет, не надо, нет...

У швейцара было багровое мясистое лицо и красный нос, говоривший об излишнем пристрастии к выпивке. Он взглянул на Говарда и Кейна с полным безразличием.

– Как ваше имя? – спросил Кейн.

Швейцар пару секунд помедлил с ответом.

– Теренс О'Брайен. С кем имею честь, сэр?

Говард ожидал ударов, но Кейн, едва заметно улыбаясь, протянул О'Брайену руку.

– Так вас зовут Теренс, – заговорил он. – Говард сказал мне, что вы приятный человек.

– Стараюсь, сэр, – ответил О'Брайен, попавшись в сети очарования Бахуда. Он легко почувствовал лесть, но обращение этого человека приятно отличалось от обычного высокомерия большинства постоянных жителей дома.

– Рад познакомиться с тобой, Теренс. Моя фамилия Кейн. Я поживу некоторое время у Говарда. Думаю, мы будем часто встречаться.