Александр Варго - Кулинар

— Зачем это тебе? — поинтересовался Дудуев.

— Потом объясню, — ушел от ответа Чинарский. — Так сделаешь или нет?

— Перезвони минут через десять. — Дудуев бросил трубку.

Чинарский снял с себя всю одежду и кинул на стул. Потом закурил, достал из карманов станок для бритья, записную книжку и карандаш, перенес телефонный аппарат в ванную, установил его на стиральной машине и шагнул в теплую воду. Записную книжку, карандаш и станок бросил рядом с телефонным аппаратом. Докурив сигарету, кинул окурок в раковину, снял трубку и, не вылезая из ванны, набрал номер Дудуева. Тот сообщил ему координаты владельца «шестерки» и снова поинтересовался, для чего это ему нужно.

— Эта сволочь отбила у меня девушку, — соврал Чинарский. — Хочу найти его и застрелить как собаку. Ты же знаешь, мне к этому не привыкать.

— Не пизди, Чинарский, я не верю ни единому твоему слову, — пробурчал обиженно Дудуев.

— И правильно делаешь, — усмехнулся Чинарский. — Может быть, я тебе скоро перезвоню.

Теперь настала его очередь бросить трубку, что он с удовольствием и сделал. Снова снял ее, закурил новую сигарету и, продолжая нежиться в ванне, набрал номер справочной.

— Карташов Виталий Борисович, — сказал он в трубку, добавив год рождения и адрес.

Примерно через минуту у него уже был номер телефона владельца «шестерки». Чинарский набрал номер Карташова. Вероятность того, что он нарвется на хозяина, была невероятно мала, но он решил попробовать.

Трубку сняла какая-то девчонка.

— Виталия Борисовича, — официальным тоном произнес Чинарский.

— Папа, тебя, — услышал он удаляющийся детский голос.

— Да? — Видимо, Карташов звонка не ожидал.

— Гражданин Карташов? — металлическим голосом спросил Чинарский. — С вами говорит старший оперуполномоченный по расследованию городской гибэдэдэ майор Чикин. — Чинарский говорил первое, что ему приходило в голову.

— Да? — озадаченно промямлил Карташов. В трубке повисла напряженная тишина.

— Не волнуйтесь, гражданин Карташов. — Чинарский добавил стали в голос. — Если память у вас хорошая, все будет в порядке.

— Не понимаю…

— Сейчас поймете. Сегодня, в тринадцать десять, вы подвозили пассажира от улицы Складской. Он был в светлом плаще и в очках. Не отпирайтесь, нам все известно.

— Это было немного раньше, — поправил его Карташов.

— Это не имеет значения, гражданин Карташов, не перебивайте меня.

— Хорошо…

— Нам нужно знать, где вы его высадили. Вопрос понятен?

— Да, да, конечно. Он вышел на углу Коммунистической и Советской, — торопливо сказал Карташов.

Сплошной совок, подумал Чинарский, а вслух сказал:

— Вы видели, в какой дом он вошел?

— К сожалению, я сразу же уехал, — простонал Карташов.

В этот момент позвонили в дверь.

— Не заперто, — прикрывая трубку ладонью, крикнул Чинарский.

— Не понял. — Карташов, кажется, что-то все-таки услышал.

— Благодарю за службу, — брякнул Чинарский в трубку и шмякнул ее на рычаг.

Обед не занял много времени — к глубочайшему сожалению праздного Антонова, который надеялся на пространную застольную беседу. Чинарский знал, что тот обычно извлекает из своего душевного реквизита: жалобы на неразделенную любовь, сожаления, сопли-слезы. Определив порядок надлежащих дел, Чинарский был собран и даже резок. Он позволил Антонову следовать за ним, но с единственным условием — чтобы тот «не мешался под ногами». Другим требованием Чинарского было абсолютное молчание последнего, то есть отсутствие стремления что-либо выспрашивать и прояснять. В общем, Чинарский требовал в каком-то смысле от своего «компаньона» того, чего желал всесильный Яхве от Авраама. Нерассуждающего подчинения.

Чинарский ограничился единственной фразой, сказав, что он непосредственно занимается расследованием убийства Кулагиной. Антонов пьяно кивнул и поспешил присоединиться к своему деловому приятелю.

Чинарский надел на себя все самое чистое и передовое из одежды, что имел в своем распоряжении. Антонов с веселым недоумением отслеживал эти «жениховские» сборы. Чинарскому мало было приличного пиджака и свежей рубашки, он вытащил из объемистой тумбочки видавший виды немодный галстук и принялся его завязывать. У него плохо это получалось, и Антонов предложил помощь. Чинарский обрадованно согласился, и вскоре его шею украсила сине-коричневая «удавка». Посмотревшись в зеркало, Чинарский скривил физиономию.