Александр Варго - Кулинар

Ополовинив бутылку, мужик вопросительно посмотрел на своего нежданного благодетеля.

— Пей, сегодня я выиграл в лотерею, — усмехнулся Чинарский.

После того как бутылка опустела, они познакомились. Мужика звали Мишей. Чтобы еще больше развязать ему язык, да и самому промочить горло, Чинарский предложил взять еще и вытащил деньги. Миша, схватив полтинник, с готовностью согласился сгонять в магазин. Решив, что в тапочках и в майке он далеко не убежит, Чинарский согласился. Вскоре Миша вернулся, не заставив его даже начать волноваться. Не дожидаясь, пока тот окончательно опьянеет, Чинарский завел разговор о своем клиенте. Он подробно обрисовал его Мише и спросил, в какой квартире тот живет.

— Он вообще здесь не живет. — Миша покачал головой.

— Откуда ты знаешь? — В желудке Чинарского снова заскрябал скорпион.

— А я здесь всех знаю, — ответил Миша. — Слесарничаю помаленьку. Да и вообще, на все руки от скуки, — оскалил он редкие желтые зубы.

Чинарский уже пожалел, что так расщедрился, но Миша после некоторого молчания снова заговорил:

— Жить-то он здесь не живет, — протянул он, — это правда, а вот ходить сюда ходит.

— И часто он сюда ходит? — Чинарский глотнул пива и закурил, предложив сигарету Мише.

— Не, не часто, — прикурив от своей зажигалки, покачал тот головой. — То есть когда как. Бывает, раза два в неделю захаживает, а то — раз в месяц.

— Знаешь, к кому он ходит?

— А как же не знать, — с горделивым пренебрежением процедил Миша. — На третий этаж, к Марье Митрофановне, в сорок четвертую квартиру.

— В сорок четвертую… — задумчиво протянул Чинарский, медленно кивая.

— В сорок четвертую, — еще раз повторил Миша.

— Он что же, Марье Митрофановне сын, что ли?

— Не, не сын. — Миша не забывал прикладываться к бутылке. — Какой-то дальний родственник. Своих-то детей у Митрофановны нет. Я ей как-то сифон менял, она и рассказала.

— А зовут-то этого родственника как?

— Сашенькой его все время называет. Александр, значит.

— Еще что-нибудь об этом Александре знаешь?

— Чего еще-то? — Миша уже прилично захмелел.

— Где живет, работает?

— Не, не знаю. Но одевается всегда прилично. Пальто не пальто, штаны не штаны!

— Мишка! — раздался вдруг надрывный женский голос откуда-то сверху. — Твою мать, долго ты будешь прохлаждаться?!

Чинарский поднял голову и в окне четвертого этажа увидел пухлую раскрасневшуюся рожу.

— Моя орет, — с блаженной улыбкой заметил Мишка. — Заждалась. Сейчас! — заорал он ей в ответ.

Мишка со вздохом поднялся, но Чинарский его задержал.

— Так кем, говоришь, он ей приходится?

— Да не знаю я, — пожал тот костлявыми плечами. — Хотя погоди, — наморщил он лоб. — Кажется, она у его папаши домработницей служила. Во как.

— Точно?

— Мишка, нехристь, долго тебя ждать, кот помойный? — снова раздалось с четвертого этажа. — Мне что, спуститься?

— Ну, я пошел. — Мишка быстро допил пиво и улыбнулся глуповатой улыбкой.

— А как к вам в подъезд попасть? — напоследок поинтересовался Чинарский.

— Сто пятьдесят семь, — открывая дверь, ответил Мишка.

Сперва Чинарский решил, что не стоит терять времени. Нужно сейчас же зайти в сорок четвертую квартиру и познакомиться с Марией Митрофановной. Но потом рассудил несколько иначе. Как его воспримет пожилая женщина? С недельной щетиной, в мятых штанах, в несвежей рубашке… А если еще учует запах… Нет, идти к ней за расспросами прямо сейчас было нельзя. В то же время он был здесь, рядом с домом, с квартирой, куда приходит этот тип. Что-то нужно было делать. И Чинарский решился. Он щелчком отбросил окурок, поднялся со скамейки и направился к подъезду.

— Сто пятьдесят семь, — вслух повторил он, набирая код. Потянув кольцо кодового замка вниз, отодвинул засов, открыл стальную дверь, выкрашенную синей масляной краской, и вошел внутрь.

В подъезде было прохладно. Пахло тушеной капустой, жареной картошкой, котлетами и замоченным бельем. Чинарский даже не поморщился. Это были знакомые запахи, которыми пахло и в его подъезде.

Поднявшись по пологой лестнице на третий этаж, он остановился возле сорок четвертой квартиры и надавил на кнопку звонка. Пока стоял, рассмотрел старинную деревянную дверь с резными импостами, выкрашенную в фисташковый цвет. Очень необычная краска для входных дверей, отметил он.

Еще не зная, о чем будет говорить, он услышал далекие шаркающие шаги, по которым определил, что дама была не самой хрупкой комплекции. Лучше было бы, если бы вообще не пришлось открывать рот. Ему просто надо было взглянуть на эту тетку, чтобы потом он мог… Что будет потом, он еще не решил.