Александр Варго - Кулинар

Имя Марии Митрофановны, казалось, вынырнуло из мира детских сказок. Катя поймала себя на мысли, что перестала думать об этой немного неуклюжей сердобольной женщине как о живой и имевшей к ней, Кате, какое-то отношение. О брате своем она тоже почти забыла. И вот вдруг приходит телеграмма, где сообщается, что он серьезно болен.

Она не стала звонить Марии Митрофановне, решив посоветоваться с матерью. Тем более что телефонный номер бывшей домработницы был в записной книжке Валерии Константиновны.

Катя возвращалась из колледжа на стареньком «Додже» и все думала о брате. Как прореагирует мама? Она так поглощена своей личной жизнью! Но все же Александр — ее сын…

Въехав в гараж и увидев принадлежащий матери «Крайслер», она удивилась. Обычно Валерия Константиновна возвращалась домой позднее.

В холле звучала музыка — венгерские вариации Брамса. Валерия Константиновна крутилась перед зеркалом в вишневом костюме. Юбка туго обтягивала ее круглые бедра, вырез жакета в форме сердца глубоко открывал грудь.

— Как тебе? — обернулась она к дочери. — Что это ты такая пасмурная?

— Ты уходишь?

— Да, у меня деловое свидание в Торонто. — Валерия Константиновна снова повернулась к зеркалу.

Она трогала руками плоское золотое колье, отсвечивающее солнечными змейками на ее рельефных ключицах.

— Не видела у тебя этого костюма, — сказала Катя.

— Подарок, из Монреаля, — похвалилась мать.

— Я получила телеграмму от Марии Митрофановны. — Катя смотрела на мать укоризненным взглядом. — Саша серьезно болен.

«Саша» она выговорила с трудом. В горле у нее защипало.

— Болен? — Мать замерла от неожиданности.

Было непонятно: то ли ее так огорчила болезнь сына, то ли она вспоминает, кто такой вообще этот Саша.

— Мария Митрофановна просит нас приехать. — Катя выложила телеграмму на овальный стол из орехового дерева.

— Приехать? — Валерия Константиновна непонимающе уставилась на дочь.

— Он серьезно болен, — со значением проговорила Катя.

— Но чем? — хлопала глазами Валерия Константиновна.

— Она не написала. Если тебе не трудно, прочти сама. — С этими словами Катя плюхнулась на заваленный подушками диван.

Валерия Константиновна взяла телеграмму.

— Но я не пойму… — бросила она листок обратно на стол, — как это могло произойти?

— Я тоже, — вздохнула Катя. — Ну, так что мы будем делать?

— Я не могу вот так все бросить! — спохватилась Валерия Константиновна. — У меня работа…

— А у меня колледж, — насупилась Катя. — Но есть все же вещи, которые поважнее работы и учебы.

— И что ты предлагаешь? Собрать вещи и лететь?

— Не знаю. Но если так обстоят дела… — Катя задумалась. — Думаю, два-три дня нашего отсутствия не будут иметь катастрофических последствий.

— А что я скажу руководству банка? Ты же знаешь, как трудно найти работу в этой дыре! — воскликнула Валерия Константиновна.

— Но может ведь быть уважительная причина! Объяснишь все как есть, — упорствовала Катя.

— Я тебя не узнаю, — усмехнулась Валерия Константиновна. — Еще недавно ты ничего о брате и слышать не желала!

— При чем здесь наши отношения? Он же болен!

— Хорошо, я поговорю с мистером Ренингтоном, но ничего не обещаю. Я тыщу раз говорила, что надо переезжать в Торонто.

— Может, позвонишь Марии Митрофановне и выяснишь? — Катя со враждебной пристальностью смотрела на мать.

— Это идея, но я понятия не имею, где моя старая записная книжка. Искать мне ее некогда. — Валерия Константиновна озабоченно взглянула на свои изящные часики «Шопард». — Может, сама поищешь и, если найдешь, позвонишь?

Катя кивнула с недовольным видом.

Не прошло и десяти минут, как Валерия Константиновна испарилась. Катя услышала приглушенный рокот мотора. Потом все смолкло. Девушка почувствовала себя страшно одинокой. Мать никогда не уделяла ей достаточно внимания, а здесь, в Канаде, вообще перестала обращать на дочь внимание. Что уж говорить об Александре, которого Валерия Константиновна не видела восемь лет. Даже деньги на обучение в колледже Кате пришлось зарабатывать самой. Она потеряла три года, работая в супермаркете и кафе. А Валерия Константиновна, живя бок о бок с дочерью, делала вид, что финансовые затруднения последней ее не интересуют.

Катя зевнула и поднялась в спальню матери. Валерия Константиновна не смущалась, когда дочь находила адресованные ей мужчинами любовные послания и нескромные фото. Ящики стола не запирались. Если у Валерии Константиновны и была какая-то положительная черта, кроме живого ума, то это раскованность. Хотя это ее качество было порождено, без сомнения, ленью. Ей быстро бы наскучило, начни она скрывать от дочери следы своей интенсивной личной жизни. Кроме того, Валерия Константиновна была из тех матерей, которые и в зрелом возрасте способны расценивать себя в качестве соперницы своим дочерям. Такие мамаши зачастую уводят женихов у собственных чад и делают это исключительно для того, чтобы продемонстрировать свою бодрость и сексапильность. При этом они лицемерно ссылаются на то, что молодые люди недостойны внимания их малюток.