Александр Варго - Кулинар

— Мне кажется, что ты можешь не понравиться только дураку или извращенцу, — не терпящим возражения тоном произнес Александр. — Хотя должен признать, что светлые волосы тебе больше шли.

— А мне, наоборот, кажется, что этот цвет, — Нелли выдернула пальцами упавший за ворот блузки темный, с фиолетово-красным отливом локон, — делает более выразительным взгляд.

Она сняла очки. Ее густо накрашенные глаза полыхнули изумрудным пламенем.

— Ты была более трогательной, что ли, — снисходительно заметил Александр.

— Зато так я более секси, — рассмеялась Нелли.

— Ну так я могу рассчитывать на твое присутствие на этой вечеринке?

— Можешь, — застенчиво, вразрез с провокационным блеском глаз, пробормотала Нелли.

— Я еще подумал, — нерешительно произнес он. — Может, лучше было устроить встречу на нейтральной территории?

— А если у меня? — предложила Нелли.

— Это было бы замечательно, — улыбнулся он.

«В скачке для верховых пород на дистанции тысяча шестьсот метров победил гнедой жеребец дагестанской породы Глагол, девяносто восьмого года рождения. Мастер-наездник Срутнев. Поприветствуем победителя!» — раздался голос диктора.

Трибуна взорвалась аплодисментами и радостными криками. Игроки заметались вокруг букмекеров.

— Что я говорил! — Александр поднял стакан с пивом и осушил его до дна, словно пил в честь победителя.

Дудуев проводил Чинарского до дежурного. Тот достал откуда-то из-под стола грубо сколоченный деревянный ящик и выгреб вещички Чинарского.

— Чинарский Сергей Иваныч? — пробаритонил он.

— Он самый, — кивнул Чинарский и разложил по карманам записную книжку, карандаш, паспорт, ключи и все остальное, в том числе пакетик с осколком. Дежурный пренебрежительно проводил взглядом пакет. Мол, все на месте?

— О’кей, — не стал возмущаться Чинарский, рассовывая вещички по карманам.

Дудуев ушел, не дожидаясь окончания процедуры.

— Ну и черт с тобой, — пробормотал Чинарский.

— Чего? — не понял дежурный, подняв свой бульбообразный нос.

— Все в порядке, — кивнул Чинарский.

Выйдя на улицу, он распахнул пальто навстречу свежему теплому ветру и зашагал в сторону дома.

Опьяненный свободой, Чинарский зашел на минуту в бар «Седьмая верста». Прекрасное настроение срочно требовало подкрепления. Правда, была одна червоточина в охватившем Чинарского упоении — жестокое убийство Надьки Кулагиной и необходимость в этом срочно разобраться. Радостный порыв духа перерос вскоре в благородное стремление заплатить свой долг. Мероприятие обогатилось пафосом благородного служения и воздаяния. Покойникам деньги не нужны, справедливо рассудил Чинарский, а вот если он, вечный Надькин должник, раскроет преступление, жертвой которого она стала, то не просто выполнит долговое обязательство, но завершит начатую ею работу.

Он забежал домой, помылся, побрился, переоделся и снова спустился на улицу. Окрыленный готовностью раскрыть убийство и восстановить справедливость, он махнул пятьдесят «Столичной», закусил твердой, как рог носорога, конфеткой и отправился к Надьке на работу.

Его встретила обремененная траурными думами секретарша главного редактора. Учинила настоящий допрос.

— Какое вы имеете отношение к гибели Кулагиной? — спросила она, когда Чинарский обратился к ней с просьбой показать ее файлы.

— Косвенное, но я имею непосредственное отношение к ней самой, — стараясь соблюдать приличия, ответил Чинарский.

Секретарша заморгала, задумалась, потом настороженно взглянула на визитера и со скептическим видом кивнула. Кивок ничуть не ободрил Чинарского. Он знал эту породу дамочек. Между сорока и пятьюдесятью, с жестким, временами пугливым взглядом неудовлетворенных моралисток.

— Вы ее родственник? — недоверчиво спросила секретарша, сверля Чинарского недружелюбным взглядом.

— Друг ее отца, — твердо произнес Чинарский.

Дамочка критически оглядела визитера.

— И что вам угодно?

— Поговорить с коллегами Кулагиной, — не терял оптимизма Чинарский.

— О чем? — тупо уставилась на него секретарша своими круглыми бесцветными глазами.

— О Кулагиной, — вздохнул Чинарский.

Секретарша все время как-то подозрительно наклонялась в его сторону, налегая тощей грудью на стол. А Чинарский незаметно отступал. «Никак водку чует, бестия! У этих чистюль все так стерильно, что от их внимания не ускользнет ни одна бацилла!» — иронично подумал он и снова немного отстранился, потому что дамочка вышла из-за стола и решительно к нему приблизилась.