Александр Варго - Кулинар

— Может, он импотент? — предположил майор.

— Возможно, но я так не думаю. Если бы он был импотентом, наверняка проявлял бы интерес к половым органам. А этого ведь нет?

— Нет, — согласился Дудуев.

— О’кей, — выдохнул Чинарский. — Что еще? Все убитые жили в Центральном районе, как я понимаю.

— Кроме Березкина.

— Он — исключение. Его он убрал потому, что тот мешал ему заняться Кулагиной. Кстати, она тоже несколько выпадает из общей картины.

— Чем же? — не понял майор.

— У нее был постоянный партнер, Вова, вот чем. Все остальные принимали его заигрывания и приглашали к себе. Надька же, пока она жила с этим Эдиком, наверняка бы его к себе не пригласила, уж я-то ее знаю. Она была прямая, как взлетно-посадочная полоса, вся в папашку.

— И шумная, как реактивный двигатель, — добавил майор. — Знаешь, если бы не ее характер, я бы за ней приударил.

Чинарский поднял голову и с удивлением посмотрел на Дудуева. Тот смущенно потупил взгляд и замолчал.

— Так вот, — продолжил свои умозаключения Чинарский, — он убил Надьку, чтобы обратить на себя внимание. Этим придуркам всегда хочется, чтобы о них говорили. Они от этого получают ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Что-то не вижу я здесь логики, — возразил Дудуев. — Как раз Кулагина и трубила об этом на всех углах. Несостыковочка получается. Наоборот, он должен был ее холить и лелеять. Она такой шум подняла, что весь город на ушах стоит. Бабы боятся на улицу выходить. Так что твоя теория, Серж, несостоятельна.

— Дурак ты, Дуда, — беззлобно ругнулся Чинарский, теребя заросший многодневной щетиной подбородок. — Трубить-то она трубила, да кто на это обращал внимание? Поэтому ему нужно было, чтобы очередная жертва была известной в городе личностью. Чтобы об этом написали не в одной, а во всех газетах, чтобы говорили по радио, показывали по телевизору… Надька для этого подходила самым лучшим образом: известная журналистка, пишущая как раз на криминальные темы, дочь военного журналиста, погибшего в горячей точке… А то, что она оказалась его типом, то есть похожей на остальных убитых женщин, то, по-моему, это чистая случайность.

Чинарский взял из пачки сигарету и закурил, откинувшись на спинку стула. Выпуская вверх дым кольцами, он думал, что, может быть, даже и неплохо получилось, что Дудуев посадил его в клетку… Просто так он ни за что бы не выложил всех фактов. Да он и разговаривать бы с ним на эту тему не стал.

— Последний вопрос. — Чинарский выпрямился и посмотрел на Дудуева. — Что вы собираетесь делать?

— Думали пустить «подсадную утку», — неуверенно ответил майор. — Примерный район его действий мы знаем. Одна наша сотрудница недавно дала согласие.

— Не советую, — покачал головой Чинарский. — Он подсыплет ей клофелина и сделает то же, что и с другими. А его-то вы хоть сколько-нибудь знаете? Неужели никто из соседей ничего не видел? Нужно было старушек у подъездов опросить. Вы ведь знаете примерное время, когда он приходил в гости к своим жертвам.

— Он как будто в шапке-невидимке ходит, — с сожалением произнес Дудуев. — Или каждый раз меняет внешность. Показания свидетелей, если их можно назвать свидетелями, очень противоречивы. Кому-то показалось, что видели мужчину среднего роста в очках, кто-то говорит, что видели высокого мужика в дорогом пальто, но без очков. Одна бабка даже сказала, что видела лысого незнакомца…

— Понятно, — кивнул Чинарский. — Что ж, мне, пожалуй, пора.

Он поднялся, расправляя затекшие члены.

— Только смотри, Чинарский. — Майор тоже встал из-за стола. — Чтобы никому ни слова.

— За кого ты меня держишь, Дуда? — улыбнулся Чинарский. — Кстати. — Он дружеским жестом опустил ладонь майору на плечо. — Раз уж так получилось, одолжи сотку. Скоро верну.

— Прекрасный денек, — улыбнулся Александр сидящей за столиком собеседнице.

— Я так тебе благодарна, что вытащил меня на это мероприятие! — воскликнула она.

С волосами, выкрашенными «под красное дерево», бледнокожая, с пунцовыми губами, в обтягивающих, расклешенных от колена брючках, в глубоко расстегнутой блузке цвета утренней зари, в солнцезащитных очках «Алберто Феретти» с пятнистыми, а-ля леопард, широкими дужками, Нелька Карпатова выглядела удачливой эмансипированной женщиной.

Александр очистил очередного рака и протянул ей. На зеленом пластиковом столике остывало в высоких стаканах кеговое пиво. Они сидели посреди газона — неизвестно кому пришла в голову идея разместить столы прямо на траве.