Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

Когда он внимательно изучал Вевельсберг на спутниковой карте, ему казалось, что центр города открыт и свободен. К тому же Дон посчитал, что в полдень рабочего дня на ратушной площади должно быть довольно много народу.

Но сейчас он стоял на этой самой площади, прислонившись к машине, и с замиранием сердца понимал, что в реальности все не так просто, как выглядело на карте.

Ближе всего – группа бритоголовых за ресторанным столиком. Подальше, у табачного киоска, примерно в сотне метров, – несколько школьников на скейтбордах.

Бомж на скамейке откинул голову, словно наслаждаясь отсутствующим солнцем. На крыльце банка инвалид в кресле-каталке, окруженный группой людей в черных костюмах – кто они? Социальные служащие? Немцы не экономят на инвалидах, подумал Дон. Заботятся о своих. Черные костюмы подчинялись малейшему знаку колясочника.

Инвалид смотрел в его сторону, его явно интересовало, чем закончится сцена у такси. Ну что ж, по крайней мере, есть кому забить тревогу в случае чего.

Но то, что он увидел в следующее мгновение, заставило его забыть обо всем. В дверях ресторана «Старый двор» стояла Эва Странд. Лицо ее было все в синяках, под левым глазом – покрытая корочкой овальная ссадина, правый глаз затек.

– Мисс Штранд, как вы видите, – сказала девушка. – Я и в самом деле прошу прощения, но это был ее выбор.

– Я понимаю, – буркнул Дон. Ему ничего так не хотелось, как уехать как можно скорее из этого проклятого города.

– A y вас с собой?.. – сказала девушка и сделала еще один шаг по направлению к нему.

Он опять предостерегающе поднял руку, присел, не отрывая от нее взгляда, и свободной рукой нащупал на заднем сиденье картонную коробку.

За спиной у парламентерши борец-тяжеловес, крепко держа Эву за локоть, начал приближаться к машине. Рядом с ним маячил кто-то еще.

Эва со своими сопровождающими поравнялась с девушкой.

– Как будет происходить передача? – спросила та.

Дон подумал, что к нескольким таблеткам стезолида следовало бы добавить еще как минимум одну.

– Эва, – сказал он. Язык был, как терка. – Эва… Что они с тобой сделали?

Она не ответила. Молча уставилась на Дона и не произнесла ни слова.

– А теперь… верните нам, пожалуйста, нашу собственность.

Дон поднял пакет. Они подошли уже достаточно близко.

– Только звезду.

Дон развязал бечевку. Она соскользнула на булыжник. Осторожно открыл крышку, отодвинул вату и наклонил коробку, чтобы девушка могла видеть содержимое. Там лежала звезда Стриндберга.

– Довольны? – спросил он.

Девушка отвела подведенные черным зеленые глаза от звезды и пристально взглянула на Дона:

– Посмотрим… Разрешите?

Она протянула руку с ногтями без маникюра и достала пятиконечную звезду из коробки с ватой. Стряхнула несколько приставших белых пылинок и, шевеля губами, начал читать надпись.

– А вы понимаете, что там написано? – Дон не мог удержаться, чтобы не спросить. Даже в этой дикой ситуации научное любопытство ему не изменило.

– Да… но звезда чем-то покрыта…

– Она была такой, когда мы ее нашли. Что вас смущает?

– Ровным счетом ничего. Все в порядке.

Девушка помахала борцу, чтобы тот отпустил адвоката. Но Эва опередила сопровождающего – стряхнула его руку с плеча и двинулась к машине.

– Как можно быть таким наивным? – шепнула она Дону, проходя мимо.

Во рту у него окончательно пересохло. Он услышал, как дверь с другой стороны такси захлопнулась. Эва была в машине, мотор по-прежнему работал, но что-то было не так.

Девушка, получив звезду, очевидно, посчитала свою миссию законченной. Она пошла к дверям ресторана, держа руку со звездой в кармане куртки. А двое бритых так и стояли на месте.

Он услышал, как девушка позвала их, но они не обратили на нее внимания. Дон вспомнил, что забыл предупредить насчет звезды, но сейчас у него хватало своих проблем, потому что борец сделал шаг вперед.

В руке у него была влажная тряпка. Он обхватил Дона за шею и прижал тряпку ко рту. Дон узнал этот кисловатый запах.

У него не было ни единого шанса освободиться от могучего захвата, тем более сейчас, когда по телу разлилась приятная слабость. Что происходит, успел он подумать, что они делают… и потерял сознание.

Немецкий наркоз вывел из строя все амортизаторы в голове. У Дона было такое чувство, что мозг с каждым поворотом головы царапает по жесткой черепной коробке, причиняя невыносимую боль.

Он лежал на боку, щекой на ледяном каменном полу. По-видимому, после тряпки с хлороформом они ввели ему еще и кетамин – ему были хорошо знакомы этот вкус горького миндаля и лимона во рту, а также отвратительная, напоминающая морскую болезнь тошнота при каждой попытке изменить положение тела. Но он никогда не знал, что кетамин может воздействовать на зрение. Он ничего не видел.