Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

Дон потрогал глаза, желая убедиться, что они и в самом деле открыты. Убедился. Роговая оболочка немедленно среагировала жгучей болью.

Глаза открыты. Но мир вокруг был совершенно черным. В спертом воздухе пахло погребом.

Он начал массировать затекшие колени, которые никак не желали сгибаться. Попробовал выпрямить спину – послышался мерзкий хруст. Интересно, сколько времени он валялся здесь, на каменном полу? Несколько часов, не меньше, иначе не потребовалось бы столько мучительных попыток, чтобы хотя бы встать на ноги.

Наконец ему удалось кое-как восстановить чувство равновесия. Он двинулся вперед, вытянув перед собой руки, как лунатик. У него была слабая надежда, что он выбредет к свету, но уже через несколько шагов ладони уперлись в стену.

Он ощупал грубую поверхность. Никаких сомнений, это была каменная стена. Перебирая руками, он понял, что потолок сводчатый – стена, закругляясь и переходя в потолок, нависала у него над головой. Он пошел вдоль стены, нащупывая швы между камнями.

Дон считал шаги и думал о Эве. И не только о Эве – он пытался сообразить, что же произошло на ратушной площади перед рестораном «Старый двор». Он так и не успел предупредить насчет звезды – его усыпили тряпкой с хлороформом, как в дешевом голливудском фильме. Что случилось с Эвой, он не знал.

Дон насчитал тридцать шагов, полкруга – и наткнулся на что-то похожее на цепь. Ощупал грубые звенья – ив голове словно сверкнула молния. Он понял, что находится в западной башне крепости.

Ему не хотелось вспоминать, но память настойчиво подсовывала картинку за картинкой – музейный гид, молодая блондинка с выщипанными бровями и красными силиконовыми губами. Тогда, давным-давно, на ней был яркий шарфик с заколкой в виде треугольного силуэта нацистской крепости.

Экскурсия началась у портрета Генриха Гиммлера. Он долго вглядывался в физиономию шефа СС. Удивительно незапоминающееся лицо. Это, впрочем, типично: у многих сотрудников тайной полиции такие лица, особенно у тех, кто занимает важные посты. Высоко подбритые виски, набриолиненная прическа. Намечающийся двойной подбородок, а над верхней губой то ли плохо выбрито, то ли это такие усы.

Под фотографией на стенде лежали несколько экспонатов. Брючный ремень с надписью «Моя честь – верность». Рядом с ремнем – знаменитое кольцо с черепом и острый эсэсовский кортик.

Дон уже несколько лет изучал деятельность «Аненербе» и символы нацизма, но поездку в крепость Гиммлера откладывал до последнего. Сейчас, если бы в его власти было повернуть время вспять, он охотнее всего отменил бы посещение северной башни. Но тогда это была частная, специально для него организованная экскурсия, и блондинка предложила показать ему святая святых крепости.

Ему стоило большого труда перешагнуть порог Зала Обергруппенфюреров. Дело было в июле, от высоких окон тянуло жаром, как из печи. У него закружилась голова.

Он заставил себя подойти к центру зала, к черному солнцу, и встать в его центре, покрытом золотом. Посмотрел на двенадцать колонн вдоль стен. Умом он понимал, что именно здесь скрывается причина его кошмаров, его детских страхов, навеянных рассказами Бубе. Но странно – он ничего не чувствовал. Ровным счетом ничего.

Во всяком случае до того мгновения, как он повернулся к гиду. Та многозначительно подняла палец. Этот почтительный жест наполнил его таким отвращением, что он решил прервать экскурсию. Но блондинка, очевидно, неправильно истолковала его реакцию. Она таинственно прошептала ему чуть не на ухо – подумайте только, это и есть вечный, неуничтожимый зал героев!

И повела его в крипту. Ноги у Дона подгибались, и он вынужден был схватиться за железные перила лестницы.

У него хватило сил добраться до зарешеченной двери, но дальше идти он не мог. На потолке над ним нависала свастика. Гид чуть не насильно подвела его к трубе посередине пустого бассейна. Здесь должен гореть вечный огонь, пояснила она.

Он спросил, какой же именно подвиг должен был символизировать этот вечный огонь, но она внезапно замолчала. Скорее всего, ее насторожила интонация, с какой был задал этот вопрос, и она поспешила сообщить, что экскурсия закончена.

Поднимаясь по крутой лестнице, Дон вдруг осознал, что только что видел ясные доказательства неизлечимого безумия создателя этого чудовищного проекта – неизлечимого и заразного.

– Вилигут, – прошептал Дон.

Он приподнял тяжелую цепь и отпустил. Она с грохотом упала. Дон стоял, пытаясь разглядеть что-то во тьме, – без всякого успеха. Безнадежно. Потом он услышал чей-то хриплый голос: