Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

Исландия считалась столь интересной и, главное, неиспорченной частью света, что туда снарядили, пожалуй, самую дорогостоящую экспедицию. Но исландцы не пустили немецких историков на порог – они посчитали, что те занимаются вредной и опасной чепухой.

Гиммлер был очень увлечен работой «Аненербе», особенно когда дело касалось боевых искусств древний арийцев. Среди прочих направлений его интересовало, как древние скандинавские боги использовали в качестве оружия «атмосферные явления, в частности грозу». Он, в свойственном ему бюрократическом стиле, написал специальный циркуляр:

Направления работы: найти все места в северогерманской культурной сфере, где существуют сведения о молнии, громе, молоте Тора, а также летающем ( или бросаемом ) молоте, как и скульптурные изображения бога, где он представлен с небольшим ручным топориком, способным вызывать молнии. Собрать все доказательства вышеуказанного в форме картин, скульптур, записанных сказаний, мифов.

Я убежден, что речь идет не о естественных явлениях природы, таких как молния или гром, а о раннем высокоразвитом вооружении наших предков, которое, естественно, имели только асы и боги. Это означает, что у них были знания об электричестве, каковое никогда и нигде до этого не упоминалось.

Когда военные дела пошли вкривь и вкось, Гиммлер был вынужден перевести «Аненербе» на голодный паек – фюрер приказал, чтобы ресурсы рейха использовались там, где они всего нужнее. Гиммлер утешался только тем, что в список наинужнейших учреждений попала опекаемая им контора по расовым и демографическим вопросам.

Но расовые специалисты переживали нелегкие времена – победный марш советских войск поставил под сомнение их теории. В подробнейшем регистре для новых рас места не нашлось. Кто и когда слышал о чувашах, мордвинах и тунгусах? И как определить, кто из них евреи? А может быть, все они чистокровные арийцы? Ответов на эти вопросы у чиновников из RuSHA не было.

Проблема усугублялась еще и тем, что они никак не могли научиться надежно выявлять своих собственных евреев. Так и не удалось создать научно обоснованные и исчерпывающие методы идентификации еврея. Одно из засекреченных исследований выявило, к примеру, что у каждого десятого еврея в Германии голубые глаза и светлые волосы.

Постепенно осознали, что очень немногие подпадают под образ еврея, зафиксированный в формуляре:

маленький рост

шаркающая походка

впалая грудь

сутулая спина

слабая мускулатура

мясистые уши

крючковатый нос

желтоватая кожа…

а также врожденная предрасположенность к шизофрении, маниакально-депрессивному психозу и наркомании.

Поскольку селекция по этим признакам давала более чем скромные результаты, лихорадочно искали другие, менее расплывчатые и, желательно, измеряемые показатели.

Начали изучать швы черепа, мышцы голени, ритм сердечных сокращений, отпечатки пальцев, группу крови – никаких различий. Тогда в отчаянии стали принюхиваться: может, евреи пахнут по-другому? А какой состав имеет их ушная сера? Но чудеса изобретательности не приносили желаемых результатов.

Тогда и возникла мысль создать коллекцию еврейских скелетов – изучая их, можно будет более целенаправленно и статистически достоверно выявлять фундаментальные отличия еврея от человека. Материал для коллекции брали в концлагере Натсвеллер-Штрутхоф. При умерщвлении образцов соблюдали максимальную осторожность, чтобы, не дай бог, не повредить кости – считалось, что такие повреждения заметно снижают научную ценность коллекции.

Во вновь организованную лабораторию трупы перевозили в специальных грузовиках и помещали в емкости со спиртом. И тут возникла еще одна трудность – как отделить мягкие ткани, не повредив при этом скелет, не оставляя на костях следов этой трудоемкой операции?

Сначала попробовали некоторые разъедающие препараты. Но оказалось, что процесс занимает слишком много времени, к тому же обработанные таким образом скелеты воняли невыносимо.

Следующий эксперимент заключался в помещении трупов в специальные закрытые контейнеры, где, по замыслу экспериментаторов, колонии специально отобранных видов насекомых должны были тихо и незаметно очистить кости от остатков плоти. Но и в этом методе быстро разочаровались – никак не удавалось уговорить членистоногих строго придерживаться определенного им места, а сотрудники новехонькой, сияющей истинно немецкой чистотой лаборатории не желали мириться с этой ползучей мерзостью.