Ян Валентин - Звезда Cтриндберга

Он протиснулся по мазонитовому коридору и открыл замаскированный вход в купе. На ощупь добрался до выключателя.

Все было точно так, как в момент их ухода: незастеленная койка, на тумбочке – включенный ноутбук. На ковре остались следы его сапог. Он снял их и тяжело опустился на койку, спрятав лицо в руках.

Он не мог избавиться от назойливого видения – Эва Странд отчаянно крутит рукой, пытаясь найти равновесие. И под конец – еще более отчаянный взмах: беги, Дон!

И сразу исчезла – ее втащили в темный гостиничный номер.

Он пробежал пальцами по клавиатуре компьютера. Дисплей моргнул пару раз и ожил.

При каждом движении звезда Себа в его кармане холодно покалывала грудь. Он покосился на сумку – неисчерпаемый источник фармакологического равновесия. Но сейчас у него не было времени. Больше всего ему хотелось броситься на койку и закрыть глаза. Желательно – навсегда. Но вместо этого он подвинул к себе компьютер.

Дон набрал пароль сервера в бетонном бункере под заброшенной станцией метро в Чимлинге. Они с сестрой договорились, что, если случится что-то непредвиденное, он немедленно попытается выйти на связь. Более непредвиденного развития событий Дон и представить себе не мог.

Пароль был верным – на экране появился смайлик. Дон вздрогнул. Ему показалось, что компьютер вдруг нагрелся и волна тепла пошла по всему телу.

Веселая мордашка растворилась, и экран, вместо того чтобы показать заставку с распятым Биллом Гейтсом, стал совершенно темным. Лишь в верхнем левом углу подмигивал курсор.

Он нажал кнопку ввода и написал:

>

>есть там кто-нибудь?..

Медленный белый пульс курсора.

>

>есть там кто-нибудь?

>Сара? Хекс?..

В бункере в Чимлинге перевели строку и на экране появилась надпись:

>

>сейчас некогда, я…

Он ждал почти десять минут. Наконец экран ожил.

>

>лучше ты…

Дон начал лихорадочно писать:

>

>ты должна срочно переместить вагон. Эва в опасности…

Дальше диалог пошел быстрее:

>

>кто-то пытается взломать сервер…

>кто?

>ловкачей много

>мы должны помочь Эве

>оставила…

>мы нашли звезду Стриндберга

>_

Маркер долго мигал. Наконец пришел ответ из Чимлинге:

>

>я знаю, что вы нашли звезду

Дон провел языком по пересохшим губам. Как это может быть? Откуда ей знать?

Он нарисовал три вопросительных знака и нажал кнопку ввода.

>???

Но Хекс исчезла.

Экран молчал почти полчаса. Дон вдруг почувствовал, что у него болят руки, – оказывается, он сжал пальцы с такой силой, что они побелели.

Разжать сведенные чуть не судорогой кулаки оказалось не так просто. Пальцы совершенно онемели.

Ему послышался какой-то шелест снаружи. Он насторожился. Кто-то постучал по металлической обшивке вагона.

Дон замер. Уставился на руки, словно они могли дать ему какой-нибудь знак, что делать.

Он услышал удаляющиеся шаги и посмотрел на экран. Там уже светился ряд белых мерцающих букв:

>Дон, для тебя прислали сообщение…

Туманным ноябрьским днем 1933 года вопрос был решен. Старинная крепость семнадцатого века в вестфальском городе Вевельсбурге перешла во владение СС. Ей суждено было стать ритуальным штабом организации. Согласно чертежам, северная башня крепости в будущем, когда нацисты завоюют весь мир, должна стать его центром. Центром Мира.

Напрашивается предположение, что такое ответственное решение было принято самим шефом СС Генрихом Гиммлером. Но на самом деле идея принадлежала другому безумцу, еще более безумному, чем сам Гиммлер.

Шеф СС и гестапо Генрих Луитпольд Гиммлер был серым кардиналом нацистской Германии. Все вопросы расового и идеологического контроля решал именно он. Именно он ревностно следил, чтобы не гасли печи концлагерей.

Помимо почти неограниченной официальной власти, у Гиммлера была еще и тайная картотека, содержащая сотни досье на всех более или менее заметных нацистов. При необходимости Гиммлер мог стереть с лица земли кого угодно. Имея в руках эту картотеку, он нес ответственность только перед самим Адольфом Гитлером. И то до определенного предела – к концу войны Гиммлер вряд ли признавал устоявшееся распределение властных функций.

Гиммлер родился очень слабым ребенком, у него было нарушено чувство равновесия. Он так и не выучился кататься на велосипеде. К тому же у него были нездоровые голосовые связки – его высокий, даже визгливый голос то и дело срывался.