Сэм Тэйлор - Амнезия

По приглашению Бергер Риал — высохший, седобородый старик шестидесяти лет — поселился в шахтерской деревушке в ста километрах от Вены, где родители Бергер владели большой усадьбой. На прилегающих землях стоял коттедж, поначалу предназначавшийся для садовника, но уже много лет пустовавший. Коттедж отремонтировали, и он превратился в райский уголок на лесной опушке. Там Риал и прожил последние, самые плодотворные десять лет своей жизни. Каждый день он колол дрова для растопки, сам готовил себе завтрак и усаживался за работу. Писал он все утро, затем обедал и отправлялся в лес на прогулку, иногда проводя там по многу часов. Вечером Риал ужинал в гостеприимном доме родителей Бергер, которые были немногим младше Томаса и восхищались его талантом, затем возвращался в коттедж, читал, пил вино и «грезил, глядя на пламя очага».

В этих буколических условиях и были написаны величайшие книги Риала. Первым был опубликован третий по счету сборник стихов «Желания» (1963), вскоре за ним последовала подборка критических статей «Книга как отражение мира» (1965), включающая знаменитое эссе о Кафке и статью о Хорхе Луисе Борхесе и Филиппе Ларкине, {16} 16 В этом, вдохновленном Фрейдом эссе высказывается дерзкая теория о том, что Ларкин и Борхес представляют в литературе «два полюса существования»; что каждодневная жизнь состоит из «ларкинизмов» (пустоты, отчаяния, банальностей; урезанной реальности, упорядоченного мира взрослых, управляемого рациональным «супер-эго») и «борхесианства» (беспорядочного, фантастического, яркого мира детских фантазий, в котором правит иррациональное подсознание), и зачастую мы переходим из одного мира в другой «каждый час, если не каждую секунду». В качестве примера Риал приводит книжную полку: «С одной стороны, полка представляет собой простой предмет, изготовленный из дерева и заставленный книгами — простыми предметами, изготовленными из бумаги. С другой стороны, на полке хранятся впечатления читателя о книгах, его мысли и фантазии, вызванные их прочтением, и воспоминания об обстоятельствах, при которых он прочел эти книги, а кроме того, внешний вид полки и стены в зависимости от освещения и времени суток». названную лондонской «Таймс» «странной и разоблачительной», принесшую своему создателю еще большую славу. {17} 17 Интуитивное представление о человеческом существовании как о дуалистическом процессе «перманентного сна с вкраплениями реальности» впоследствии было, как и многие идеи Риала, научно подтверждено хотя бы в общих чертах. Рудольфо Ллинас и его коллеги из Нью-Йоркского университета, сравнивая электрофизиологические свойства мозга в состоянии сна и бодрствования, выявили одинаковый механизм — непрерывный внутренний диалог между корой головного мозга и зрительным бугром, постоянное взаимодействие между образом и ощущением, независимо от наличия сенсорного входа. Когда сенсорный вход встроен в сновидения, он создает ощущение бодрствования. Такое бодрствование — своего рода сон, вызванный (до определенной степени) внешней реальностью. (Разумеется, Риал был не первым философом, который высказал подобное предположение. На эту тему размышлял еще Платон. Следует упомянуть также об удивительной аналогии, приведенной Шопенгауэром. Он пишет, что жизнь и сны — страницы одной книги. Читать книгу от начала до конца означает жить, беспорядочно листать — пребывать в состоянии сна.) В сборнике также опубликовано иллюстрированное фотографиями любопытное эссе «Хороший глаз, дурной глаз», которое включают в различные антологии чаще прочих произведений Риала. {18} 18 «Мы считаем наши лица образцами симметрии и гармонии, но это ложь. Всмотритесь в лицо самого красивого человека, которого вы знаете, затем поочередно прикройте обе половинки его лица. Одна из них наверняка покажется вам отвратительной. У каждого из нас есть дурной глаз, полуприкрытый, ставший уродливым от созерцания уродств, которые ему приходится созерцать. Впрочем, это как раз неудивительно, поражает другое: наш хороший глаз, который смотрит на мир с детским изумлением и простодушием…» Какими бы убедительными ни казались эти доводы, succes d'estime эссе принесли две фотографии Риала в одной позе, в возрасте девятнадцати и пятидесяти девяти лет. На первой форма и выражение глаз одинаковое, на второй левый глаз злобно прищурен, а правый остался таким же, каким был сорок лет назад. Ко времени, когда эти работы начали публиковаться, Риал уже три с половиной года трудился над «автобиографическим романом» «Лабиринт». Еще через год, на середине третьей по счету правки, он решил забросить роман и, доведенный до отчаяния несовершенством собственной памяти, написал «О невозможности вспомнить».