Лесли Форбс - Лед Бомбея

Святилище было немногим больше шкафа, но подробно рассмотреть его внутренность я не могла – мешала громадная плита. Я взяла горсть мелких камешков и швырнула их внутрь. Оттуда метнулась человеческая фигура. Я ухитрилась ударить мужчину по голове деревянной ручкой зонта и потянулась за своим рюкзаком. В ответ он с размаха ударил меня кулаком в шею, а затем ногой – по бедру. Нога у меня подвернулась, и я упала.

Мужчина бросился бежать дальше.

Через минуту я тоже поднялась на ноги и, прихрамывая, последовала за ним. За моей спиной раздавались такие же прихрамывающие шаги. Холм в этом месте сделался еще круче, и тропа вилась по нему сложным зигзагом, подобно ускользающей змее. Я оглянулась и увидела в нескольких десятках метров над собой второго негодяя. И тут мои кроссовки поехали подо мной по скользкой пыли, и я рухнула на собственный копчик с такой силой, что мне чуть было не стало дурно.

Практически катясь вниз по холму – от катастрофы меня спас только зонт, воткнувшийся в землю, – я успела ухватиться одной рукой за куст терновника и таким образом задержала неминуемое падение, проехала на спине еще метров десять и с почти вертикального откоса рухнула на нижний участок тропы. Здесь у меня подвернулась лодыжка – и я упала в пыль. Смех, напоминающий карканье, раздался за спиной и заставил меня немедленно вскочить на ноги. Яркий солнечный свет и пыль слепили глаза.

Едва слышный звук проезжающих машин долетал до меня снизу с дороги на Пуну вместе с потоком теплого воздуха. Она была частью другого, безопасного мира автомобильных выхлопов и кислотных дождей, по ней беззаботно неслись грузовики. Рядом с шоссе виднелся киоск с освежающими напитками и рекламой самой популярной в Индии разновидности колы под названием «Вот это здорово!». На одном из поворотов тропы метрах в ста ниже меня была видна согнувшаяся человеческая фигура. Человек копался в моем рюкзаке. Еще ста метрами ниже находилась группа туристов.

Я решила на сей раз не тратить время на бег по тропе и проехала на спине наперерез через кустарник. Оказавшись на следующем участке тропы, которая здесь поднималась вверх, я встала на ноги и побежала с криком: «Стой! Вор!»... И вновь этот специфически английский страх показаться смешной.

Похититель взглянул вверх на меня, потом вниз на туристов, что-то кричавших и показывавших на нас пальцами, после чего бросился бежать по боковой тропинке, которая шла в стороне от туристической тропы, и через несколько мгновений исчез в зарослях.

Когда через минуту я сама добежала до этих деревьев, негодяя уже и след простыл. Но как ни странно, посередине тропинки лежал мой рюкзак, а в нем – бумажник, целый и невредимый. Прихрамывая, я нерешительно прошла по тропинке взад и вперед, глядя по сторонам. Но вокруг не было никого, кроме ворон и кузнечиков. Холм поглотил обоих подонков.

То место на ноге, куда он меня ударил, сильно саднило, а шея так болела, что я едва могла глотать. Я добралась до ближайшего большого камня и уселась на него. Несколько минут спустя из-за поворота тропинки появилась группа туристов-индийцев. Заметив меня, они поспешили на помощь и сразу же стали настаивать на том, чтобы я позволила им проводить меня до шоссе. В киоске с прохладительными напитками они купили мне свою любимую колу и усадили под сень ларечного козырька на пустой ящик из-под бутылок. Потом долго извинялись за отсутствие автомобиля или мобильного телефона, чтобы вызвать «скорую помощь». Их искренне беспокоило, что я могу не перенести тягот поездки на индийском общественном транспорте. В заключение они начали мне в мельчайших подробностях воспроизводить расписание местных автобусов, хотя я уже давно перестала их слушать.

И только когда они ушли, я поняла, что же все-таки пропало. Книга Сами. Остался только лист с рисунками. Похититель в спешке забыл о нем. Но что могло заинтересовать обычного индийского вора в книге по истории искусств?

Должно быть, я задремала, так как следующее, что я помню, – это торговец прохладительными напитками, трясущий меня за плечо, с криком:

– Такси! Такси!

Ему удалось остановить проезжавший мимо автомобиль, и водитель с готовностью согласился подбросить меня до студии моего свояка.

Это был явно один из самых неудачных дней. Миранда вернулась в Бомбей для срочной консультации у врача, Проспер поехал вместе с ней, и съемку до их возвращения прекратили. На студии оставались только статисты, которые из-за бедности не могли позволить себе слишком частые поездки туда-сюда, и оператор по имени Салим. Увидев, в каком состоянии я прибыла на студию, он извинился за отсутствие у них необходимых условий для оказания медицинской помощи, собственноручно продезинфицировал мои порезы и подыскал для меня кое-какую одежду Миранды.