Марко Незе - Спрут

Никакого ответа. Каттани вошел в гостиную и увидел банкира, полулежащего в кресле. В левом виске у него была дырочка, окруженная свинцово-серым пятном — признак того, что выстрел в голову был произведем почти в упор.

Банкир, наверное, даже не заметил своего убийцы. Вид был спокойный, голова склонена на плечо, словно человек уснул. Выпавшая из рук газета валялась на полу, густо пропитанная кровью. Рядом с креслом на столике стоял недопитый стакан лимонада.

Странная вещь, отметил про себя Каттани, убийца оставил свой пистолет. Оружие лежало на ковре в нескольких метрах от тела убитого. В самом деле, какие-то необычные методы у здешних киллеров.

Но не успел еще комиссар мысленно воссоздать картину преступления, как ему пришлось сосредоточиться на новом неожиданном обстоятельстве, создававшем для него самого весьма опасную ситуацию.

К вилле с грохотом моторов и воем сирен на бешеной скорости подлетели две полицейские машины. Сквозь тюлевую занавеску Каттани видел, как они резко затормозили у калитки. Несколько выскочивших из них агентов, сжимая в руках автоматы, уже спешили к входной двери.

Командовал ими старшина, знаками приказавший разделиться и осмотреть каждую комнату. В гостиной старшина обнаружил труп Раванузы. Потом его взгляд остановился на валявшемся на полу пистолете. И в ту же минуту до него донесся голос одного из его людей: «Руки вверх!»

Старшина бросился в коридор и увидел идущего по направлению к нему с поднятыми вверх руками Каттани.

Теперь комиссару все было абсолютно ясно: он пожалел, что не прислушался к совету графини Кадастры.

Он внимательно вгляделся в лица старшины и полицейских. Нет, раньше он их никогда не видел. Саркастически усмехнувшись, он проговорил:

— Поздравляю, старшина. Вы прибыли минута в минуту!

Старшина не понял.

— Что вы там болтаете? — прорычал он. — Идите за мной. Придется вам объяснить судье, что вы тут делали.

Судья был в Трапани новичком. Его перевели сюда из Палермо, и он еще совершенно не разбирался в тайных хитросплетениях местной жизни. Это был молодой человек невысокого роста, с редкими волосами на вытянутой вверх маленькой головке. Он сидел, все время уткнувшись в лежащие перед ним бумаги, словно шарящий носом по земле муравьед.

— Доктор Каттани, — произнес он своим визгливым голоском, — у меня тут под рукой старый протокол вашего допроса. Сейчас посмотрим. Так вот: вы утверждаете, что ваша дочь была похищена некой организацией, в которую входил не кто другой, как покойный Равануза.

— Именно так, — сказал Каттани. По-прежнему сидя опустив голову, судья поднял круглые глазки и с осуждающим видом посмотрел на комиссара.

— Именно так, — повторил он, и левая щека у него дернулась от привычного тика. — «Именно так» — это произнесу я, когда установлю, что это действительно правда.

Он сделал паузу, во время которой несколько раз облизал губы. Потом неожиданно выпалил вопрос, терзавший его с самого начала:

— Зачем вы отправились к Раванузе?

Каттани выглядел усталым, он словно смирился со своей судьбой.

— Равануза просил меня приехать поговорить с ним, — ответил он почти безразлично.

— О чем же?

— Вот этого, к сожалению, он не успел мне объяснить. Когда я приехал, он был уже мертв.

Судья снова погрузился в размышления и некоторое время молчал, облизывая губы. Затем, словно внезапно очнувшись, задал следующий вопрос:

— Вы ведь таили на Раванузу обиду, не правда ли? Такой вывод напрашивается на основания ваших же показаний. Отдаете ли вы себе отчет в том, что это обстоятельство можно рассматривать как весьма серьезную побудительную причину для совершения убийства?

Каттани был слишком изумлен и возмущен, чтобы отвечать. Его выводила из себя примитивная логика этого сидящего перед ним чиновника, который, разговаривая с ним, так ни разу и не поднял лица, предоставляя любоваться своим почти лысым черепом. Не знал, что может возразить. И в конце концов решил промолчать.

Не дождавшись ответа, судья поторопил:

— Ну так что же? Вам нечего сказать?

— А что мне вам сказать? — со вздохом проговорил Каттани. — Теперь я. уже ко всему готов. Могу смириться с чем угодно. — И, бросив на судью презрительный взгляд, закончил: — Даже с вами.

Щека у судьи вновь задергалась.

— Что это значит, вы смеетесь надо мной? Вы знаете, что это может дорого обойтись?

— Кому? — устало спросил Каттани. — Мне? у вас и так уже в руках все, чего только можно пожелать. Труп, побудительная причина, пистолет и убийца. Разве я в силах что-либо опровергнуть, если вы в этом так твердо убеждены? Вас ведь ничто уже больше не интересует. Про себя вы считаете это дело уже законченным.