Дэвид Хьюсон - Укус ящерицы

– Я так и понял. И еще кое-кто погиб.

Этого она не помнила. А вот музыка запала в память. Одно время ее часто играли для туристов профессиональные оркестры, и мелодия стала чуть ли не популярнее «Времен года». По крайней мере звучала определенно свежее.

– Да, кто-то погиб. Но Хьюго Мэсситер тут ни при чем. В газетах именно так и написали. В противном случае он никогда не вернулся бы в Венецию, ведь так? Вы – полицейский. Вы должны знать о том случае больше, чем я.

– Должен, – согласился Фальконе. – Итак, завтра?

Рафаэла посмотрела на кастрюлю с пастой, на облачко пара, выплывшее в окно и устремившееся к железному ангелу, в руке которого снова пылал факел. Огонь бился на ветру, мигал, затухал и вспыхивал, пожирая газ, на оплату которого у них не было денег. Сколько раз стояла она здесь, готовя ужин? Сколько лет жизни провела в этой кухне?

Завтра для разнообразия братья приготовят себе сами.

Робко держась за руки, Ник Коста и Эмили Дикон прошли от скромной квартиры в Кастелло до набережной у парка Джардини. Отсюда до облюбованного Перони ресторанчика, притаившегося на тихой улочке за Арсеналом, оставалось не больше десяти минут. Оба хотели побыть наедине, на что за обедом в компании Перони и Терезы, а также напросившегося пятого лишнего, Лео Фальконе, рассчитывать не приходилось.

Заметив свободный столик на открытой террасе, Эмили повернула к нему. Они заказали по чашке кофе, в цену которого хозяин, очевидно, включил и прекрасный вид на лагуну. Оранжево-желтый диск солнца скатывался с растянувшихся вдоль далекого горизонта холмов, и на всем – лагуне, городе, отражениях зданий в колышущейся воде – лежал его теплый, густой отсвет. Время от времени, когда выдавался свободный вечер и дел не намечалось, Коста садился в моторку самого неторопливого первого маршрута и совершал прогулку по Большому каналу, любуясь этим ненавязчивым чудом, совершаемым на глазах туристов и привлекавшим иногда даже отдельных венецианцев.

– Расскажи о деле, Ник, – предложила Эмили. – Что можно. Должно быть что-то важное, если вам перенесли отпуск.

Коста никогда не позволял себе забыть, что в ее жизни происходит фундаментальный сдвиг, что она старается отринуть прошлое агента ФБР, изгнанного со службы за неподчинение, и найти себя на поприще архитектора в чужой пока стране. Старая кожа слезала медленно, да и куда денешь врожденное любопытство и самолюбие, заставляющее воспринимать любую проблему как вызов. То были лишь два аспекта ее сложной, многогранной личности, неизменно волновавшей воображение Косты.

– Дело… – Он помедлил, думая, как сформулировать первые впечатления. – Дело обычное. Семейное. Муж убивает жену, а потом тоже погибает. То ли намеренно, то ли по случайности. Мы пока не знаем.

– Получается, все просто.

Но это же Венеция, подумал он. Или, точнее, Мурано. Место, где перед чужаками, пусть даже следователями, никто не спешит открывать двери.

– Похоже, что да. Кстати, мы приглашены на вечеринку завтра вечером. К Хьюго Мэсситеру. Тому англичанину с катером. Имя знакомо?

Эмили недоуменно пожала плечами.

– Нет. А должно?

– Лет пять назад оно было на слуху в связи с одним скандалом.

– Пять лет назад я была в Вашингтоне, – напомнила Эмили. – А скандал… Без скандалов сейчас ничто не обходится.

Он опустил глаза.

– Извини, Ник. Такты думаешь, что я действительно могла о нем слышать?

– Я по крайней мере слышал. И собираюсь ознакомиться с его досье подробнее. Мэсситер считает себя здесь большим игроком. Сейчас планирует купить островок возле Мурано у неких Арканджело. Погибшие из этой семьи. Завтра он устраивает прием, на который приглашены и мы. Мэсситер ведет реставрационные работы, хочет устроить галерею.

Эмили нахмурилась.

– Подожди. Ты говоришь об острове Изола дельи Арканджели?

– Ты о нем слышала?

– О нем слышал каждый, кто изучает современную итальянскую архитектуру. Одна из самых безрассудных затей двадцатого века. – В голубых глазах вспыхнули огоньки. – Удивительное место. По крайней мере так говорят. Туда уже давно никого не пускают.

– Положение скоро изменится, потому что за дело взялся Мэсситер.

– Так он его покупает? Мне всегда казалось, что такого рода объекты в конце концов становятся городской собственностью. Это же что-то вроде местной достопримечательности. Немного необычной, конечно, но тем не менее…

Коста вспомнил жалобы Мэсситера на скудость средств и откровенные намеки на близкие контакты с местными властями.