Джонатан Келлерман - Доктор Смерть

Майло молча тыкал вилкой в корку пирога. Я гадал, думает ли он о том же, о чем думаю я: сколько проницательности в такой короткой речи.

— Итак, — сказала Гиллерма Мейт, — к кому мне обратиться по поводу пенсии? И насчет завещания?

Мы вернулись в машину. Майло, сделав несколько звонков, выяснил телефон управления военных пенсий.

— Что касается завещания, — сказал он, — нам до сих пор не удалось связаться с адвокатом доктора Мейта. С человеком по имени Рой Хейзелден. Он с вами никогда не общался?

— Тот жирный тип, которого всегда показывали по телевизору вместе с Элдоном? Никогда. Вы полагаете, завещание у него?

— Вполне вероятно, если только оно вообще существует. В архиве округа нет никаких записей. Если я что-нибудь выясню, я обязательно дам вам знать.

— Спасибо. Наверное, я задержусь здесь на пару дней, посмотрю, смогу ли что-нибудь узнать. Вам знакомо здесь какое-нибудь приличное дешевое местечко?

— В Голливуде с этим сложно, мэм. И любое приличное место наверняка будет не дешевым.

— Знаете, а я и не говорю, что у меня совсем нет денег. Я работаю, так что с собой я захватила двести долларов. Просто мне не хотелось бы тратить лишнее.

Мы отвезли миссис Мейт на бульвар Фэрфакс, в гостиницу «Уэст-Кост-инн». Она расплатилась стодолларовой купюрой. Проводив ее в номер на втором этаже, Майло посоветовал не показывать на улице наличные.

— Вы что, меня за дуру считаете? — возмущенно спросила она.

Номер оказался крохотным, чистым и шумным, выходящим прямо на Фэрфакс. Мимо проносились машины, а вдалеке возвышалось модернистское здание телевизионной студии Си-Би-Эс.

— Может быть, схожу на шоу, — сказала Гиллерма, раздвигая занавески. Достав из сумки свежее платье, она подошла к гардеробу. — Ну, спасибо за все.

Майло протянул ей свою визитную карточку.

— Если о чем-либо вспомните, звоните мне, мэм. Да, кстати, а где ваш сын?

Она стояла спиной к нам. Открыв гардероб, долго развешивала там платье. Взяла с верхней полки дополнительную подушку. Стала ее взбивать, разглаживать, снова взбивать.

— Мэм?

— Я не знаю, где Донни, — наконец сказала она.

Ткнув подушку кулаком. Внезапно она показалась мне крохотной и сгорбленной.

— Донни очень умный, совсем как Элдон. Целый год учился в государственном университете Сан-Франциско. Я надеялась, он тоже станет врачом. У него были хорошие оценки. Он очень любил науку.

Миссис Мейт стояла, прижимая подушку к груди.

— И что было дальше? — спросил я.

Ее плечи опустились.

Я подошел было к ней, но она, отпрянув назад, положила подушку в гардероб.

— Мне сказали, это были наркотики. Подруги в церкви. Но я никогда не видела, чтобы Донни принимал наркотики.

— Быть может, он переменился, — заметил я.

Нагнувшись, Гиллерма закрыла лицо руками. Я подхватил ее под локоть. Ее кожа оказалась мягкой, клейкой. Проводив ее до кресла, я дал ей платок. Миссис Мейт долго мяла его в руках, прежде чем поднести к глазам.

— Донни стал совсем другим, — сказала она. — Совсем перестал за собой следить. Отрастил длинные волосы, бороду, стал грязным. Совсем как бездомный. Но у него был дом, вот только он не хотел возвращаться.

— Вы давно с ним не виделись?

— Два года.

Вскочив с кресла, Гиллерма стремительно вышла в ванную и закрыла за собой дверь. Некоторое время было слышно, как льется вода. Наконец миссис Мейт вышла к нам и заявила, что очень устала.

— Когда я проголодаюсь, где здесь можно будет поужинать?

— Вам нравится китайская кухня, мэм? — спросил Майло.

— Ну да, все что угодно.

Он позвонил в ресторан и попросил доставить ужин через два часа. Когда мы уходили, Гиллерма изучала программу кабельного телевидения.

Сев в машину, Майло нахмурился.

— Счастливая семейка. А? Младший — бездомный с проблемами психики, возможно, наркоман. Человек, имеющий причину убить Мейта, — возможно, мечтающий о том, чтобы стать Мейтом. Может, я ошибся, так быстро сбросив со счетов бродягу с улицы.

— Если Донни действительно умен, то, даже несмотря на психический срыв, у него хватило бы ума разработать план. Мейт отверг, бросил его самым гнусным образом. Именно такая изначальная обида ведет к жестокости. И то, что Мейт со временем стал знаменитым, лишь распалило злость. Вполне возможно, внутри у Донни все кипело, бурлило, и наконец он решил унаследовать семейное дело... Эдипов комплекс. Возможно, Мейт наконец согласился встретиться с сыном, условился о встрече в Малхолланде, потому что не хотел приглашать Донни к себе домой. Быть может, у него даже возникли какие-то опасения, поэтому он подал фургон задом. И все же Мейт не остановился — или им двигало чувство вины, или же он наслаждался опасностью.