— Все возможно.
— Все возможно. В этом-то главная проблема.
* * *
Когда я вернулся, Робин уже была дома. Мы заказали ужин из китайского ресторана. Я кормил Спайка кусочками утки по-пекински, изображая из себя обыкновенного гражданина, мысли которого не заняты ничем более страшным, чем налоги и простатит. На этот раз я лег спать с Робин и сразу же заснул. В 4:43 утра я проснулся с затекшей шеей и упрямо не желающим отдыхать мозгом. Ночью похолодало, и у меня замерзли руки. Натянув свитер и шерстяные носки, я надел шлепанцы и потащился к себе в кабинет.
Достав из стола папку, куда я ее спрятал от Донован и Братца, я стал листать ее заново, начиная с Мариссы Бонпейн. Ничего необычного, кроме одноразового медицинского шприца. Через час меня потянуло в сон. Самым разумным было бы вернуться в кровать. Но я прокрался на кухню. Спайк свернулся калачиком на подстилке в ванной, расплющив свою бульдожью морду об пол. Сквозь опущенные веки было видно, как двигаются его глаза, — значит, ему снились сны. Судя по выражению морды, очень приятные — красивая женщина возит его в своей машине и кормит «Чаппи». Впрочем, почему бы и нет?
Я открыл холодильник. Обычно Спайк в таких случаях тотчас подбегает, садится, ждет, когда его угостят. На этот раз он лишь приоткрыл глаз, посмотрел на меня с таким видом, будто я его обманул, и снова захрапел.
Пожевав кукурузные хлопья, я приготовил кружку растворимого кофе и выпил половину, пытаясь побороть холод. За окном кухни синела ночь. Вдалеке черным маревом колыхалась листва деревьев. Я взглянул на часы. До рассвета сорок минут. Захватив кружку, я вернулся в кабинет.
Опять пора на поединок, мистер Дон-Кихот.
Я сел за стол. Через десять минут я наконец увидел это, ругая себя последними словами за то, что не сделал этого раньше.
Примечание, сделанное сотрудником полиции Сиэттла, первым прибывшим на место убийства Мариссы Бонпейн. Детектива Роберта Элиаса вызвали люди, обнаружившие труп.
Мелкий шрифт в самом низу страницы, ссылка на примечание.
Ничем не примечательная строчка, немудрено, что я ее пропустил, — Делавэр, никаких отговорок! Сейчас эти слова бросились мне в глаза.
Элиас записал:
Жертва была обнаружена случайным прохожим, выгуливавшим свою собаку (см. прим. 45).
Я открыл дело Бонпейн на последней странице, где дотошный детектив Элиас привел больше трехсот примечаний.
Примечание номер 45. Прохожий: турист из Мичигана. Мистер Феррис Грант.
Примечание номер 46. адрес и номер телефона в городе Флинт, штат Мичиган.
Примечание номер 47. Собака: черный Лабрадор. По словам мистера Ф. Гранта: «она считает себя настоящей ищейкой».
Эту фразу я уже слышал, слово в слово. Так описывал свою Герцогиню Пол Ульрих.
Феррис Грант.
Майкл Феррис Берк. Грант Раштон.
Флинт, штат Мичиган. Хьюи Грант Митчелл работал в Мичигане — в Анн Арбор.
Я набрал номер телефона, указанный Феррисом Грантом, и услышал голос автоответчика Художественного музея Флинта.
Никаких свидетельств того, что Элиас проверил показания Гранта. Но почему он должен был не верить случайному прохожему, помогшему следствию тем, что он «обнаружил» труп?
Так же, как Пол Ульрих обнаружил Мейта.
Представляю, как Берку это нравилось. Дирижировать. Придумывать законное основание присутствовать на месте преступления. С гордостью за творение рук своих наблюдать за беспомощными усилиями полицейских.
Шутка психопата. Игры, всюду игры. Не сомневаюсь, Берк просто умирал от хохота.
Прохожий с собакой.
Пол Ульрих. Таня Стрэттон.
Быстро пролистав папку, я нашел галерею портретов, составленную Леймертом Фаско, и попытался сопоставить последние снимки Берка с тем образом Ульриха, который остался у меня в памяти. Но я так и не смог представить себе лицо Ульриха — я видел только усы, огромные, будто руль велосипеда.
Именно в этом и было все дело.
Растительность меняет лицо. Впервые это поразило меня, когда я сравнивал различные фотографии Берка. Борода, которую Берк отпустил, работая в охране клиники под именем Хьюи Митчелла, скрывала его лицо надежнее любой маски.
Берк надел на себя еще одну маску: Феррис Грант. Художественный музей города Флинт. Я буквально услышал: «Ха-ха-ха! Я художник!» Возвращение в Мичиган, в родные знакомые края — потому что в сердце своем психопаты очень плохо принимают все новое.
Я вглядывался в фотографию Митчелла, в безжизненные глаза, безучастное лицо. Шикарная маска в виде окладистой бороды. Такой, в которой могут затеряться огромные усы.
Читать дальше