Пол Галлико - Посейдон

— Когда мне нужно подняться к себе домой, я обычно использую лифт, — заявила Белль и снова посмотрела наверх. — Нет, даже за миллиард лет. Не старайтесь, вы меня все равно не уговорите.

— Но, мамочка, ты же не можешь оставаться здесь. А я пойду сразу же за тобой.

— Я останусь. А ты иди, Мэнни. И все остальные тоже. Вы идите себе. Оставьте только меня в покое. Неужели вы не понимаете, что я устала? У меня больше нет сил ни на какие ответственные переходы.

— Но как же так, мамочка! Ты же погибнешь, если останешься тут. Мы оба погибнем. Неужели ты думаешь, что я смогу оставить тебя одну?

— Или что мы вот так просто бросим вас, миссис Роузен?! — в неудержимом порыве воскликнула Нонни.

Белль усталыми глазами осмотрела всех присутствующих. В ее взгляде чувствовалось отчаяние.

— Вы считаете, что жизнь действительно так прекрасна?

— Я тебе просто удивляюсь, — пожал плечами ее муж. — Ты что же, и в самом деле собралась умирать?

— Я не хочу и не могу больше никуда карабкаться. Тем более наверх. Мои ноги гудят от этих нескончаемых труб. Я слишком стара для всего этого. И слишком тяжела, чтобы взлететь, как птичка, вон туда. — И она кивком указала на гору металла.

Сьюзен Шелби наклонилась и взяла руку мисс Роузен в свои ладони. Она проделала это с такой нежностью, о которой и не подозревала сама.

— Дорогая миссис Роузен, — начала девушка, умоляюще глядя на Белль, — пожалуйста, сделайте еще одну попытку. Мы все… — Она уже хотела добавить «очень любим вас», но почему-то смутилась. — Мы все считаем, что вы замечательный человек, уникальная личность. Вы только вспомните, как легко вы прошли этот подводный туннель! Никто из нас даже не осмелился бы нырнуть туда первым. И если бы не вы, мы сейчас так и стояли бы там, на той стороне этого жуткого озера.

— Ну, и куда, в конечном итоге, мы пришли? — пожала плечами Белль. — Я ценю ваше трогательное отношение ко мне, но только плавать — это одно, а вот карабкаться вверх по горам — совсем другое. Если хотите, я еще раз сплаваю для всех вас куда угодно. Но взбираться вверх… Нет, никогда и ни за что! Да и, кроме всего прочего, у меня разболелось сердце. — Она повернулась к мужу и добавила. — Я просто удивляюсь тебе, Мэнни. Ты прекрасно знаешь, что у меня больное сердце, и все же продолжаешь настаивать на том, чтобы я присоединялась к вашей экспедиции.

— Ах, Белль, Белль, опять ты за свое! Опять твои проблемы с сердцем, — покачал головой Мэнни, и всем стало понятно, что больное сердце миссис Роузен — их давняя семейная проблема. — Ты знаешь не хуже меня, что у тебя все в порядке со здоровьем. В последний раз, когда доктор тебя слушал, он ясно сказал, что с таким сердцем ты проживешь еще очень долго, так что можешь ни о чем не волноваться.

— Доктору не понять, что я испытываю сейчас, — поморщилась Белль. — Получается так: если я останусь здесь, я погибну. Но если я попытаюсь одолеть эту гору, я тоже погибну. Выходит, результат один. Но оставаться здесь мне почему-то спокойней.

— Ну и оставайтесь здесь Бога ради! — не выдержала Линда и повернулась к остальным. — Раз уж эта мадам решила сидеть здесь, раз уж она выбрала смерть, так и оставьте ее, в конце концов! Какого черта она задерживает всех нас?!

— Никто не может выбирать для себя смерть, миссис Рого, — мрачно произнесла Белль. — Она приходит сама, и тогда уже вам ничего не остается, как только покорно следовать за нею. Мне исполнилось шестьдесят четыре года. Вы же еще очень молоды. Я прекрасно понимаю ваши чувства. И не прошу никого из вас оставаться тут со мной. Я никогда не могла бы и предположить, что нечто подобное может случиться с нами. Но раз уж все это произошло, нужно смотреть на вещи трезво и так же трезво оценивать свои силы и возможности.

— Ну, мамочка, перестань, — взмолился Мэнни. — Как ты можешь о себе так говорить? Подумаешь — шестьдесят четыре! Ерунда какая. Ты только посмотри на себя: ты же все равно плаваешь как чемпионка, верно? Неужели тебе не хочется снова увидеть и своих детей, и внуков, а? Может быть, все же стоит хотя бы попробовать? Ты только посмотри, как мы задерживаем и мистера Скотта, и всех остальных.

Она с нежностью посмотрела на него, и всем стало понятно, что миссис Роузен уже приняла решение.

— Ну, что ж, Эммануил Роузен, я всегда говорила, что ты — ужасный человек. И что же, по-твоему, я должна сейчас сделать? Как поступить?

Она поднялась на ноги, и Мартин радостно захлопал в ладоши:

— Молодчина, Белль! Вы просто прелесть! Докажите всем, что вы еще на многое способны!