Дэвид Моррелл - Братство Камня

— Это лицемерное рассуждение. Каждый сам отвечает за свою душу. Самоубийством человек по собственной воле обрекает себя на вечное проклятие. Но я выслушал вашу исповедь. Я подумал, может ли надеяться на спасение человек с вашим прошлым? Какая епитимья сможет уравновесить столь ужасные грехи?

— И поэтому вы рекомендовали меня ордену.

— И вот если бы не я, эти монахи до сих пор молились бы за спасение своих душ. Из-за меня они мертвы. Это не только скандал. Это не только статьи о церкви, защищающей убийцу. Бог проклял вас. Из-за вас я подверг опасности свою душу. Я сказал уже, что скоро умру. До Рождества. Из-за вас я отправлюсь в ад.

Дрю, оглушенный обвинениями, сидел молча и неподвижно: теперь наступила его очередь наклониться, зарыв лицо в ладони. Внезапно он поднял голову, услышав слова отца Хафера, произносимые по телефону.

— Ваше Высокопреосвященство? Я глубоко сожалею, что потревожил вас так поздно, но случилось нечто ужасное. Несчастье. Необходимо срочно увидеть вас.

У епископа Его Высокопреосвященства Петера Ханрахана было худощавое, почти прямоугольной формы лицо. Он приближался к пятидесяти годам. Несмотря на то, что он был разбужен меньше часа назад, его короткие рыжеватые волосы казались только что вымытыми и безупречно уложенными. Его зеленоватые глаза напомнили Дрю фарфор , хотя в них он иногда замечал блеск стали.

Епископ сидел за большим дубовым столом в кабинете, стены которого были украшены декоративными тарелками, подаренными различными благотворительными обществами — протестантскими, католическими; между тарелками были развешены глянцевые фотографии в рамках, на которых он с улыбкой пожимал руки мэрам Бостона, губернаторам штата Массачусетс, президентам Соединенных Штатов. Но на самом почетном месте на стене позади стола помещались его фотографии с Римскими Папами.

Предполагая, что беседа будет нелегкой и продолжительной, он вместо черного костюма и белого епископского воротника оделся более удобно: выбрал серые мокасины, темно-синие вельветовые брюки свободного покроя, светло-голубой, застегивающийся на пуговицы оксфордский ватник и поверх него шерстяной бургундский свитер, из-под слегка засученных рукавов которого виднелись часы фирмы “Ролекс”. Стальные, отнюдь не золотые.

Дрю он напоминал политика, и это было совершенно верное ощущение, ибо должностное лицо церкви такого ранга обязано быть политиком. Спокойная, на грани с вкрадчивостью, манера говорить, тщательный выбор наиболее подходящих в данный момент слов объяснялись скорее всего не привычкой к воскресным проповедям, а умением вести переговоры с местными католическими бизнесменами о пожертвованиях на строительство епархии.

Епископ сидел за столом, откинувшись на стуле, и напряженно слушал то, что сначала сообщил ему отец Хафер, а затем пояснял Дрю.

Четыре раза епископ просил повторить те или иные подробности. Он внимательно рассмотрел мышонка в мешочке, кивнул и жестом предложил Дрю продолжить рассказ.

Наконец Дрю закончил то, что он непроизвольно назвал своим отчетом — второй раз за эту ночь. Он посмотрел на часы. Было семь минут второго. Хотя окна были задернуты плотными бежевыми занавесями, он услышал приглушенный звук проехавшего автомобиля, нарушившего наступившую в комнате тишину.

Епископ с видимой безмятежностью переводил взгляд с Дрю на отца Хафера и обратно. Он оставался неподвижным и безмолвным. Внезапно тишину комнаты нарушил скрип стула, — епископ наклонился вперед, положив локти на стол.

В его глазах появился стальной блеск.

— Вы пережили, несомненно, необыкновенные события. — Его голос по-прежнему звучал ясно и спокойно. — И, конечно, чрезвычайно тревожные. — Помедлив, он нажал кнопку селектора. — Поль?

Такой же спокойный мужской голос произнес:

— Ваше Высокопреосвященство?

— О, хорошо, что вы еще не ушли к себе.

— Я подумал, что, может быть, понадоблюсь вам.

— Я не знаю, как бы обошелся без вас. Помните Пета Келли?

— Смутно. Но могу заглянуть в его дело.

— Нет необходимости. Он занимается строительным бизнесом. Прошлым летом вместе с женой совершил путешествие в Рим. Он тогда просил меня помочь ему получить благословение у Его Святейшества.

— Да, вспомнил. — Поль хихикнул. — Он заключил сертификат о благословении в рамочку и повесил на стенку в своем кабинете.

— Если память мне не изменяет, в его фирме есть вертолет. Он говорил, что вертолет нужен для поднятия грузов на большую высоту, но я всегда подозревал, что для него это просто игрушка, которую он записывает в счет своего подоходного налога. Не могли бы вы позвонить ему? Скажите, что его церковь нуждается в его помощи. Не может ли он одолжить на время вертолет? Скажите, что я, как только смогу, свяжусь с ним, чтобы выразить ему свою благодарность.