Дэвид Моррелл - Братство Розы

— Я не думал, что я… Нет, все в порядке.

— Что?

— Это не важно.

— Нам еще предстоит разобраться с Ромулом и женщиной. Элиот старался думать только о деле.

— Я уже принял меры. Как только что-нибудь станет известно, позвоню.

Элиот медленно положил трубку. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Последние три недели после операции “Парадигма” его единственной задачей было найти и уничтожить Сола, прежде чем тот успеет рассказать, кто отдал приказ. В результате развития событий Крис тоже стал опасным. Но сейчас проблема, кажется, решена. Один из них мертв, другой обнаружен. Он в безопасности. Тогда почему его мучила совесть?..

Он вспомнил, как первый раз повез Криса и Сола в лагерь. Это было в День Труда в 1952 году. Мальчикам тогда было по семь лет, и он уже два года занимался ими. Элиот отчетливо помнил их невинные и радостные лица, огромную тоску по любви, желание сделать ему приятно. Они были самыми любимыми среди его приемных детей. Сейчас его горло словно сдавила чья-то невидимая ладонь. Но он гордился тем, что обреченный на гибель Крис продержался так долго.

Да, думал Элиот, гордиться тут нечем, но в конце концов парня учил я, и я имею право гордиться своим учеником, да поможет ему Бог.

Неужели с тех пор минуло тридцать лет? Так кого он сейчас оплакивает: Криса или себя?

Скоро Сола тоже не станет. Элиот предупредил КГБ. Если русские окажутся расторопными, то успеют захлопнуть ловушку. Наконец конфликт будет разрешен, и о тайне не узнает никто. В живых останутся только двое из его приемных детей, Кастор и Поллукс, которые сейчас охраняют его дом. Остальные падут смертью храбрых, выполняя свой долг.

Я могу пережить всех своих сыновей, подумал Элиот. Хорошо бы отсрочить смертный приговор Солу, мелькнула тайная мысль, но это неосуществимо.

Неожиданно его охватил страх. А что если Сол ускользнет? Нет, нет, это невозможно!

Ну а если ускользнет? И узнает, что Крис мертв?

И явится за мной…

Он не успокоится, пока не сделает то, что задумал.

Честно говоря, мне кажется, его никто не сможет остановить.

Сол смотрел через переднее стекло на уличные фонари, окутанные туманом. Взятый напрокат “ситроен” был припаркован в середине жилого квартала. Сол обнимал одной рукой Эрику — они изображали влюбленную пару в этом городе влюбленных, но он не мог позволить себе наслаждаться близостью девушки, ибо не имел права отвлекаться. Слишком ответственное предстояло дело.

— Если Лэндиш сказал правду, мы скоро узнаем ответы на некоторые вопросы, — произнесла Эрика.

Ее информаторы из Моссада выяснили, что Виктор Петрович Кочубей вечером играет скрипичный концерт Чайковского в советском посольстве на приеме в честь только что подписанного франко-советского договора.

— Но вы не сможете взять его там, — предупредили информаторы. — За всеми входами следят, везде установлены телекамеры. Полиция готова арестовать мало-мальски подозрительную личность. Никто не должен мешать дружбе с Советами. Сейчас Франция и Россия большие друзья. Лучше всего схватить его позже, когда он вернется домой, на улицу Мира.

— А разве его не охраняют? — удивился Сол.

— Скрипача? Кому он нужен?

В восемь минут второго мимо проехал “пежо” Кочубея с включенными фарами. Эрика вышла из машины и пошла по улице. Высокий пятидесятилетний русский в смокинге с чувственными, но немного грубоватыми чертами лица запирал машину, осторожно держа футляр со скрипкой. Эрика догнала его у самого крыльца дома. Улица была пустынной.

— Дама не должна так поздно ходить одна, — заговорил Кочубей. — Если, конечно, у нее нет дела…

— Виктор, заткнитесь! У меня в сумочке очень большой пистолет, и он нацелен вам между ног. Пожалуйста, подойдите к краю тротуара и подождите, когда подъедет машина.

Он изумленно посмотрел на нее, но сделал, как она сказала.

Подъехал Сол. Он перелез с водительского места назад обыскал Кочубея и взял футляр со скрипкой. Эрика села за руль.

— Поосторожнее. Это Страдивари.

— Ничего с ней не случится.

— Пока вы будете нам помогать, — пояснила Эрика.

— Помогать?.. — Кочубей испуганно открыл и закрыл рот. — Как? Я даже не знаю, что вам нужно.

— Послания.

— Что?

— Послания, которые вы передавали Лэндишу.

— Для того чтобы он передавал их Элиоту, — проговорила Эрика.

— Вы что, с ума посходили? О чем вы говорите? Сол покачал головой, опустил стекло и поставил футляр со скрипкой на самый край.