Джон Фаррис - Похитители

Филисия сказала:

— На следующие выходные мы с Мартой Пеллинг собираемся поехать на аукцион в Мамаронек. Хочешь поехать с нами?

— Может быть. Собираетесь что-нибудь покупать?

— Они выставили на продажу Уинслоу Гомера. Генерал давно хотел купить Гомера, так что я буду торговаться от его имени. Еще обещали выставить Поллока. Поллок мне самой нравится. Если цена не будет слишком высокой, то обязательно куплю.

— А какая приемлемая цена за Поллока?

— Ну в Парке Бернет не так давно его продали за семь тысяч.

— Двадцать пять лет назад один старьевщик купил несколько десятков картин Поллока по четыре цента за фунт веса. Он собирался изолировать ими трубы.

— Четыре цента за фунт, — изумленно повторила Филисия Холланд.

За окном послышался громкий лай Риггса, потом пес соскочил с заднего крыльца и куда-то помчался. Филисия и Кэрол подпрыгнули от неожиданности. Филисия рассмеялась над своим испугом, но тут же посерьезнела.

— Дорогая…

— Нет, со мной все в порядке, мама. Пожалуйста, не… д… дотрагивайся до меня.

— В чем дело?

— Они заперли меня, посадили на цепь и надели на шею собачий ошейник. Я как-то выбралась оттуда… черт побери, как-то. Но что, если они вдруг решат вернуться за мной прямо сюда?

На этот раз Филисии удалось поймать одну из рук дочери и крепко сжать.

— Это невозможно. Не бойся, шансы, что они вернутся, равны практически нолю. Если бы тебе угрожала хоть какая-то опасность, Гаффни непременно выделил бы людей для охраны…

— Но мы же абсолютно не знаем, зачем меня похитили! Почему они держали меня взаперти? Секс здесь ни при чем, в этом я уверена. Почему они не позвонили? В голову не идет ни один разумный ответ. Я ничего не помню, Филисия. Это раздражает и чертовски пугает меня… — Девушка наклонилась вперед и попала под свет. Глаза ее округлились, как пуговицы. — Вот вы трое… — раздраженно проговорила она. — Сэм хуже всех, но все вы ведете себя одинаково. Из сил выбиваетесь, стараясь сделать вид, будто ничего не произошло. Сюсюкаете и бросаете на меня задумчивые взгляды, а меня уже тошнит от всего этого. Пойми, меня не нужно воскрешать. У меня и так все в порядке! — В конце шепот перешел на усталый визг, и Кэрол рассмеялась над своим голосом немного истеричным смехом. Потом опустила голову, почти дотронувшись до руки матери, и с щеки упала слеза.

Молчание продлилось недолго, всего несколько секунд.

— Нам всем на прошлой неделе пришлось несладко, — монотонным голосом проговорила Филисия Холланд.

— Знаю, — прошептала Кэрол, презирая себя за невыдержанность. Она села, глубоко вздохнула и вытерла мокрые глаза тыльной стороной ладони. Этот жест остался у нее с раннего детства. — Я не должна была… я не хотела…

— Сейчас лучше себя чувствуешь?

— О, просто налетел ураган и порвал брезент, но у меня по-прежнему все нормально. — Она насмешливо фыркнула и поинтересовалась: — Наверное, я выгляжу ужасно?

— Нет. На мой взгляд, ты выглядишь просто замечательно.

— Спасибо, — застенчиво поблагодарила Кэрол.

— Кевин завтра рано улетает, так что…

— Только съездим в Виллидж и сразу же обратно. Сегодня у него последний вечер дома, и я хочу угостить его. В понедельник вечером в Виллидже будет полно народа, так что ни о чем не беспокойтесь.

— Сегодня утром мы отправили Даудам телеграмму, но, пожалуй, завтра придется им позвонить. Я уверена, что они поверят, будто ты в безопасности только тогда, когда услышат твой голос.

Кэрол улыбнулась, встала и быстро поцеловала мать.

— Кевин будет целый вечер причесываться, если его не поторопить. До встречи. — Слегка прихрамывая на поврежденную ногу и что-то тихо напевая, девушка поднялась по задней лестнице. Через пару секунд Филисия услышала, как она прокаркала изо всех сил: — Кевин! Пошли!

Филисия успокоилась и улыбнулась про себя. В стакане осталось немного пахты. Она погасила сигарету и взяла стакан. Решив, что не хочет допивать молоко, отнесла его к мойке.

Наверху перестала стучать пишущая машинка Сэма, и в доме воцарилась чудесная тишина. Сейчас все звуки раздавались на улице. Филисия услышала сипуху, на берегах пруда квакали неутомимые лягушки. Заряд бодрости от тенниса еще не прошел, и сейчас она чувствовала легкое напряжение и не могла сразу успокоиться за книгой или письмами, на которые необходимо было отвечать. Филисия посмотрела в маленькое окошко над мойкой и увидела Риггса, который брел по лужайке через скопления теней и холодные пятна лунного света. Каждые несколько секунд он останавливался, и его глаза, кусочки янтаря, что-то лениво искали.