Джон Фаррис - Похитители

Кэрол Уоттерсон серьезно посмотрела на фэбээровца.

— Если так, то я согласна принять пентотал натрия.

— Боюсь, не получится. Это слишком коварный наркотик. Существует чересчур большая опасность, что лечение пентоталом даже под наблюдением опытного специалиста небезопасно для тебя.

Кэрол слегка улыбнулась и спросила:

— Вы хотите сказать, что он может взорвать мой мозг?

Роберт Гаффни пожал плечами.

— К сожалению, это не моя область. Но доктора высказали опасение, и нам пришлось отказаться от идеи, какой бы привлекательной она ни казалась.

— И что теперь? — Девушка показала на магнитофон. — Это ведь вам совсем не поможет.

— Ну… завтра, если ты будешь нормально себя чувствовать, думаю, можно было бы съездить в округ Роклэнд.

— Попытаться освежить память?

— Что-то вроде этого.

— Хорошо, я готова, — с безнадежным видом кивнула Кэрол Уоттерсон.

Кэрол проснулась, когда наступили сумерки. Сейчас стало уже по-настоящему темно, и теннисный корт был освещен. На нем играли Филисия и Кевин. Кэрол вышла из дома через заднюю дверь, остановилась на траве и принялась наблюдать за игрой. Ночь была прохладной, поэтому мошек оказалось немного, и они даже не вились вокруг прожекторов на корте. Подошел Риггс, уселся в нескольких футах и высунул язык. Она щелкнула пальцами. Риггс дружелюбно посмотрел на нее, потом повернул голову и начал ловить блоху у себя на спине.

Филисия неудачно подала и сердито вскрикнула. Кэрол вернулась в столовую, села за обеденный стол и подперла подбородок руками. Со второго этажа доносился стук пишущей машинки Сэма Холланда.

Через пару минут в столовую вбежали Кевин и Филисия и включили свет.

— Привет! — угрюмо поздоровалась Кэрол, не глядя на них.

— Привет! — ответил Кевин.

— Где Гаффни? — поинтересовалась Филисия.

— Уехал.

— О… Он пробыл совсем недолго.

— Я ему почти ничем не помогла.

— О… — повторила Филисия. — Голос у тебя стал лучше.

Кэрол выпрямилась и слегка ударила руками по столу.

— Конечно, лучше. Сейчас он напоминает плохую звуковую дорожку к старому-престарому фильму. — Филисия и Кевин стояли посреди столовой с ракетками в руках, их лица блестели от пота. Они торжественно и неуверенно смотрели на нее. Кэрол улыбнулась и спросила: — Кто выиграл?

— Ну кто мог выиграть, — ответил Кевин.

— А, ну да, конечно. Дурацкий вопрос!

— Пожалуй, я сделаю сэндвич, — заявил Кевин. Он бросил ракетку на стойку и открыл холодильник. — Кэрол, хочешь сэндвич?

— Ты наверняка проголодалась, — заметила Филисия.

— Нет, я не могу есть.

— Может, выпьешь пахты? — спросил Кевин.

— Нет… Кевин, давай лучше съездим к «Джейку». Я угощу тебя чизбургером.

Кевин высунул голову из холодильника. На лице Филисии было написано любопытство.

— Ты уверена, что чувствуешь себя…

— Если я могу ходить, то могу и машину водить, — оборвала девушка мать. Неожиданно ее глаза расширились, по лицу пробежал сильный испуг. — Я сказала «Джейк», да? О, Господи! Конечно же, ни о каком «Джейке» не может быть и речи, Кевин. Мне кажется, что меня теперь не затащить туда даже на тракторе. Давай лучше заедем в «Барон»… Естественно, если ты хочешь поехать. Мне что-то не очень хочется быть одной.

— Конечно, хочу, — кивнул Кевин Уоттерсон. — Только переодену рубашку, а то от этой воняет потом.

Филисия налила стакан пахты, села и неожиданно негромко охнула от боли.

— Кевин научился принимать мою желчь, а других козырей у меня нет, — рассмеялась она.

— Подавай ему на левую сторону. У него еще неважный бекхэнд.

Филисия прислушалась к звукам пишущей машинки с таким видом, словно это был Бах.

— Сэм работает на износ, — заметила Кэрол.

— Сэм пишет статью для «Харперса», — объяснила Филисия. — Он должен был сдать ее еще на прошлой неделе. — Она наклонила стул назад, открыла у себя за спиной ящик и достала неначатую пачку сигарет. — Закуришь?

— Умираю, как хочется курить, но горло не перенесет дыма.

Филисия понимающе кивнула и раскурила сигарету, потом помахала спичкой. Выдохнула дым, удобно развалилась на стуле с круглой спинкой и скрестила лодыжки. Почти весь свет от единственной в столовой лампы сейчас падал на ее лицо. Она рассеянно потерла след от укуса москита на руке. Глаза были полузакрыты, на темных ресницах блестела тонкая пленка пота.

— Хочешь спать, мама? — На лице Кэрол появилась улыбка, тонкогубая, бесцветная, нейтральная. Она сидела за столом и так крепко сцепила руки, словно хотела что-то задушить… может, свои собственные нервы.