Джон Фаррис - Похитители

— Дорогая… вы промокли до нитки и вам холодно, — участливо сказала Ливия. — Пойдемте со мной. Я усажу вас и дам надеть что-нибудь теплое.

Официантка подняла руку, будто старалась уговорить, но девушка посмотрела на нее и замерла, как аист.

— Меня зовут Кэрол Уоттерсон, — наконец сказала она, — и я хочу домой.

Кэрол показала зубы, и Ливия осмотрительно решила не дотрагиваться до нее. В этой Уоттерсон есть что-то кровавое и необузданное, подумала она. Последовало долгое молчание. Казалось, никто не знает, что делать.

Девушка нарушила молчание, вновь хрипло прошептав:

— Меня зовут Кэрол Уоттерсон… и я хочу домой.

— Конечно, дорогая, — успокаивающе произнесла Ливия. — Не переживай. Ты пойдешь домой.

Специальный агент Роберт Гаффни поставил микрофон в такое место, где бы он мог поймать оба голоса, и включил большой магнитофон.

— Постарайся не обращать на него внимания, Кэрол, — попросил он.

Девушка судорожно улыбнулась и покачала головой. Они были одни, и Роберту Гаффни долго пришлось уговаривать ее ответить на ряд вопросов. Кэрол сидела на старинном диване в библиотеке, подобрав под себя голые забинтованные ноги. В одной руке она держала сигарету, от которой поднимался длинный шлейф дыма. На ней была рубашка от Кардина и широкие брюки в полоску. Кэрол сильно накрасила глаза, чтобы припухлость была не так заметна. Она аккуратно расчесала чистые волосы, и они водопадом падали на левое плечо. Волосы частично скрывали сильный синяк на шее, который был похож на фиолетовое яйцо, окруженное желтоватым ореолом.

— Но я очень сомневаюсь, что могу хоть что-то вспомнить, — прошептала она фэбээровцу извиняющимся голосом.

Гаффни сказал:

— Я знаю, что сейчас вспомнить очень трудно. Но может быть, во время разговора к тебе вернутся какие-нибудь детали. Анализ крови, который взял у тебя вчера доктор, может сообщить нам, каким наркотиком они пользовались, если это, конечно, был наркотик. А пока…

— Я сделаю все, что смогу, — пообещала Кэрол Уоттерсон и зевнула. Она прикрыла рот тыльной стороной ладони и виновато посмотрела на собеседника. — Извините! Никак не пойму, в чем дело. Сейчас мне просто не может хотеться спать. Я и так проспала целый день. Знаете, такое ощущение, будто я под стеклянным колпаком. Я не могу… ни к чему привыкнуть. Все, словно какое-то чужое… — Она пристально посмотрела на Гаффни. — Мы встречались в пятницу ночью? Если честно, то я ничего не помню.

— Встречались, встречались. Можешь мне не верить, но я был очень рад видеть тебя.

— Меня уже считали мертвой, да? — спросила Кэрол и дотронулась пальцем до синяка на шее.

Гаффни остановил магнитофон, перемотал пленку, прослушал запись и удовлетворенно кивнул. Качество звука его устраивало. Он стер то, что уже было записано, и поставил палец на клавишу «пуск». Потом сочувственно посмотрел на девушку.

— Это была одна из версий, от которой мы никак не могли отмахнуться… Может, начнем? Постараюсь сделать все, как можно быстрее. Для начала, Кэрол, расскажи мне о прошлом воскресенье. Что ты делала после обеда?

Кэрол Уоттерсон положила сигарету в пепельницу и слегка нахмурилась.

— Ну… в воскресенье после обеда мы с Кевином долго играли в теннис, потом отправились в Виллидж что-нибудь перекусить в «Джейке»… вы все это знаете. Ладно, тогда дальше… Мы сидели в ресторане. Этот человек подошел ко мне и сказал, будто что-то не в порядке с моим «скатом». Он заявил, что вроде бы загорелась проводка. Конечно, я запаниковала, вышла с ним из ресторана…

Гаффни открыл атташе-кейс и протянул ей фотографию.

— Кэрол, наш художник попытался набросать портрет этого человека по описанию Кевина.

Кэрол внимательно посмотрела на фотографию, потом положила ее на диван лицом вниз и закусила нижнюю губу.

— Да… да, очень похож. Я хочу сказать, это он. Тот самый человек, который подошел к нам в ресторане. Правда, рот немножко другой, и нос, по-моему, не такой длинный, но в остальном сходство сильное.

— Расскажи, что случилось после того, как вы с ним вышли из ресторана?

— Мне пришлось догонять его, и догнала я его только на улице.

— Он еще что-нибудь тебе говорил?

— Я обронила какую-то риторическую фразу… ну типа: что могло случиться с абсолютно новой машиной?.. да, точно, что-то в этом роде… Он попытался успокоить меня и сказал, что кажется пожар не причинил особого ущерба…

— Извини, что перебиваю. Ты ничего не заметила в его речи?