Джон Фаррис - Похитители

В ванной был свет, но Кэрол не стала его включать. В груди, как сухие листья, шелестел воздух. Она наощупь нашла унитаз и подняла крышку. Потом ногой закрыла дверь до тех пор, пока та не уперлась в цепь. После этого девушка оперлась на одну руку, нагнулась над унитазом и сунула два пальца свободной руки глубоко в горло.

Кэрол затрясло от спазмов, но ее не вырвало. Рвотный рефлекс успокоил тревогу в крови и вернул испуганному сердцу холодную решимость восстать против плена. Она повторила попытку, и на этот раз ее вырвало. Потом девушка опустилась на покрытый плиткой пол и стала на колени. Голова кружилась так сильно, и ей было настолько плохо, что она не могла подняться.

Опять, яростно подумала девушка и с большим трудом встала. Открыла кран с холодной водой и нагнулась над ванной, сунув голову под кран и открыв рот. Она не закрывала рот до тех пор, пока не стала захлебываться. Наконец по щекам покатились слезы. Вымокнув до талии, Кэрол опустила голову в ванну и заставила себя вновь вырвать.

Это усилие отняло у бедняжки последние силы, и она опустилась на пол почти в бессознательном состоянии. Несколько минут девушка приходила в себя, затем наощупь сдернула с вешалки полотенце, намочила и прижала к лицу. Кэрол держала мокрое полотенце у лица до тех пор, пока кожа на лице не перестала казаться восковой.

К мучениям Кэрол сейчас добавилась и икота. У нее появилось такое ощущение, будто вот-вот начнется истерика. Она была уверена, что они услышали шум и сейчас поднимутся к ней. Они заставят ее выпить пинту сладкого до отвращения чая, она уснет и никогда больше не проснется.

Немного придя в себя и собравшись с силами, Кэрол схватилась за край ванны и с большим трудом поднялась на колени, как старая буйволиха, барахтающаяся на рисовом поле. Сейчас в голове прояснилось, ощущение, будто она в любую минуту могла заснуть, прошло. Девушка закусила нижнюю губу и выпрямилась. Цепь натянулась и заставила дверь приоткрыться. Кэрол открыла ее сильнее и выглянула из ванной комнаты. Она ничего не слышала, кроме холодного стука дождя о стекла окон. Вспышка молнии превратила белую спальню в мерцающую голубым светом. Кэрол вернулась к кровати по удивительно ровному полу. Тем не менее она ставила одну ногу перед другой с огромной осторожностью и аккуратностью. Сердце успокоилось и теперь билось нормально. Руки покалывало, но в них вернулась сила.

Она не будет спать до тех пор, пока не будет готова. Она будет вспоминать то, что ей нужно вспомнить. Она одержала победу. Она вновь стала личностью, человеком, а не пресмыкающимся, посаженным на цепь.

Глухие раскаты грома, похожие на…

На светящиеся большие волны, бросающиеся в темноте на берег в Биг Суре. Волна разбивалась о берег и растворялась в соленой пене, а на смену ей приходила очередная большая волна. О, Господи, как здорово и спокойно было с Девом в доме на песке! Они лежали около огромного каменного камина, в котором горел огонь, необходимый для поддержания уютного тепла. В полумраке огонь отражался в его глазах, на блестящих локонах, на обнаженной груди и загорелых напряженных бедрах, когда он…

В окнах сверкнула яркая молния, и Кэрол автоматически закрыла лицо руками.

О, Господи, о, Господи, что я здесь делаю?

«Это ваш голубой „скат“ стоит на улице?»

Кэрол упала лицом на кровать и накрыла влажную голову подушкой. Собачий ошейник сейчас казался железным, и она чувствовала его присутствие своим горлом. Дождь громко барабанил по крыше, на нее нахлынула непреодолимая паника.

Пожалуйста, забери меня отсюда, Дев!

Но с Девом все закончено. Он уехал, и она не могла рассчитывать на его помощь.

Из-за ошейника Кэрол пришлось через несколько минут сесть и отдышаться. Часть цепи она держала в руках. Кэрол так расстроилась, что даже не прокляла ее. Над головой в слуховом окошке сверкала молния, то освещая застекленный квадрат в крыше, то вновь погружая комнату в темноту. Дождь и не думал заканчиваться. Кэрол задрожала. Постепенно дрожь перешла в приятный зевок, и после жестокого наказания, которому несколько минут назад подверглось ее тело, на нее стала медленно наползать легкая сонливость. Кэрол Уоттерсон успокоилась, хотелось спать. Но тут по крови вновь пробежала тревога и вонзилась, как стальная игла, в сердце.

Кэрол встала на кровати, стараясь, не трясти ее и не шуметь. Правда, она подумала, что в этих мерах предосторожности нет необходимости — стук дождя все равно заглушит другие звуки.