Джон Фаррис - Похитители

— Когда я смогу увидеть бюст? — поинтересовалась девушка.

— О, нескоро, Кэрол. Еще очень много работы.

— Но ты обещал показать мне его первой.

— Раз обещал, то покажу, — добродушно кивнул Большой Джим, нагнулся и мягко взял из ее пальцев кусочек головоломки.

Большой Джим поместил ее в нужное место на доске, вновь выпрямился и посмотрел на нее с легкой улыбкой. Он никогда не улыбался по-настоящему, зато почти все время находился в добродушно-расслабленном состоянии. Большого Джима можно было бы назвать красивым мужчиной, если бы не отсутствие волос, неприятная полнота и губы синеватого оттенка. У него были темные красивые глаза и нос с благородной переносицей. Над носом постоянно белело маленькое пятнышко, место, где он брил волосы между бровей.

— Можно докурить сигарету? — спросила Кэрол, вставая.

Цепь заскользила, послышался скрежет металла о металл. Обычно цепь не беспокоила Кэрол, сейчас она редко вспоминала о ней. Однако почему-то последний час цепь стала давать о себе знать, и она казалась девушке препятствием и ограничением. Кроме нее, ни у кого не было цепей. Это было несправедливо! Если бы на ней не было цепи, ей бы не пришлось все время проводить наверху, и она могла бы спуститься вниз, если бы захотела. Больше всего на свете сейчас Кэрол хотела спуститься вниз и выйти из дома. Попав на улицу, она бы могла…

— Что ты делаешь? — строго спросил Большой Джим.

Кэрол виновато оглянулась и покраснела, увидев упрек в его глазах. Она забылась и одной рукой так сильно дергала цепь, что на пару дюймов даже передвинула кровать. Сейчас девушка посмотрела на отпечатки цепи на своих пальцах в местах, где чересчур крепко держала ее.

Кэрол как можно ниже опустила голову, чувство вины не проходило.

— Ничего.

— Тебе неудобно?

— Удобно, — покорным голосом ответила Кэрол Уоттерсон.

Девушка серьезно посмотрела на него, как бы прося, чтобы он забыл об этом. Видишь, я сейчас ничего не делаю. Пепельница казалась тяжелой. Если бы пепельница была у нее, подумала она, то можно было ударить его по голове и вышибить мозги…

Больше эмоции, чем сам образ расстроили Кэрол, которая не привыкла к таким сильным чувствам. Почему она должна хотеть вышибить мозги Большому Джиму?

— Сегодня ты что-то нервничаешь, — заметил Большой Джим, пристально разглядывая, сузив глаза, свою пленницу сквозь облако сигаретного дыма. — Тебя расстроила головоломка?

— Нет, мне нравится решать головоломку, — покачала головой Кэрол. Она отчаянно хотела переменить тему разговора. На конце сигареты собрался почти с дюйм пепла, она протянула сигарету и Большой Джим дал ей пепельницу. — Кто-то приходил сегодня… кто-то другой, я хочу сказать. Это был не Красавчик Дан.

— У тебя очень хороший слух, — похвалил Большой Джим, быстро добрея. — Да, это был не Красавчик Дан.

— Я знаю этого человека?

Большой Джим покачал головой.

— Последняя затяжка и в постель.

— Я не слышала, чтобы сегодня пела Великолепная Герти.

— Боюсь, Великолепная Герти простудилась.

— А, так значит, это она кашляла.

— Ты права, кашляла она.

Большой Джим погасил свою сигарету и встал с шезлонга. Он был дюймов на восемь выше Кэрол. Когда он смотрел на нее сверху вниз, она видела, как свет отражается на большой плеши. Большой Джим ловко выхватил сигарету у нее из пальцев и положил в пепельницу. Потом дотронулся рукой до белокурого затылка, как бы обнимая его. У него были мозолистые руки и пальцы со сломанными ногтями. Кэрол не нравилось, что Большой Джим стоял так близко и дотрагивался до нее… это смутно напоминало ей что-то страшное, происшедшее в жаркий голубой день, напоминало Большого Джима со злым лицом, гривой рыжих волос и в больших солнцезащитных очках. Его губы сосредоточенно сжались, когда он…

Вышибить ему мозги и… конечно, конечно… БЕЖАТЬ!

Бежать, подумала она, облизнула губы и беспомощно посмотрела на своего тюремщика. Но как могла такая глупость прийти ей в голову? Куда она могла бежать? К тому же ей здесь нравилось.

— Мне здесь нравится, — успокаивающе произнесла Кэрол, словно отвечала на его немой вопрос.

— Ну и замечательно, дорогая. Но ты сегодня что-то нервничаешь. Сдается мне, я знаю причину твоего возбуждения — ты не выпила сегодня за ужином свой чай.

Обычно Кэрол забавляло, когда он говорил, притворно растягивая слова. Она всегда хихикала над его глупым произношением, но на этот раз ей почему-то было не до смеха. Ей сейчас было не до смеха потому, что несмотря на шутливый тон он обвинял ее в чем-то серьезном. Для нее было почему-то важно пить чай во время каждой еды, причем весь. От нее постоянно требовали, чтобы она выпивала чай до последней капли.