Джон Фаррис - Похитители

Филисия помыла посуду и собрала белье для стирки. По вторникам и пятницам приходила девушка, которая стирала и убирала в доме. Филисия придумала правдоподобный предлог и по телефону дала ей недельный отпуск. Потом она несколько раз звонила знакомым, быстро отменяя встречи на неделю и обижая старых близких друзей отказом поболтать. К десяти часам Филисия переделала все дела и уже не знала за что взяться.

К тому времени художник из ФБР закончил рисовать углем портрет мужчины, который подошел к Кэрол в ресторане. Внимательно разглядывая продолговатое, частично скрытое за большими очками лицо, Филисия Холланд пережила несколько неприятных минут и даже пожалела, что попросила показать портрет. До этого момента она уже убедила себя в том, что похищение с целью выкупа можно с большой натяжкой в конце концов считать разновидностью бизнеса, что похитители — люди безжалостные, холодные и очень аккуратные, но вовсе не обязательно злые. Они должны смотреть на Кэрол, как на товар, который обязан находиться в хорошем состоянии, чтобы его можно было обменять на определенное количество долларов. Самая обычная продажа… Но в лице мужчины с портрета она нашла что-то зверское. Если Кэрол доставит им хотя бы крошечные беспокойства, если она хоть как-то разозлит этого человека, он без малейших колебаний причинит девочке боль, не испытывая при этом никаких колебаний совести.

— Я попробую нарисовать его без очков и этого уродливого парика, — сказал художник и перевернул чистую страницу. — Спасибо, Кевин. Можешь идти, ты уже не нужен.

Кевин встал из-за стола, слегка прищурив глаза, и Филисии показалось, что у него болит голова. Мальчик молча вышел из дома и закрыл за собой сетчатую дверь.

Минут через пятнадцать Филисия увидела его со второго этажа. Он стоял у пруда, на траве у его ног лежал Риггс. Повинуясь импульсу, Филисия спустилась и вышла из дома. Она миновала двухкомнатный коттедж для гостей, в котором жили Дауды, и теннисный травяной корт. Яркое солнце жгло голые плечи, от скошенного поля за лужайкой наплывали волны зноя. На берегу зеленого пруда росли обещающие прохладу вязы, которым каким-то образом удалось избежать болезни, погубившей многие другие деревья. У маленького лодочного причала в тени уютно устроились утки. Завидев Филисию, Риггс встал, потянулся и попытался схватить зубами желтую бабочку. Кевин просто оглянулся и вновь уставился на задыхающийся от зноя пруд.

— Как будто мне снова десять лет, — сказал он. — Тим Бекли попал под бетоновоз, и мы прождали почти всю ночь в больнице в Маунт-Киско. Сидели и просто ждали.

— Я помню. Потом оказалось, что дела у Тими не такие уж и плохие, как мы боялись. — Филисия остановилась рядом с сыном и сунула руки в карманы платья. — Вот увидишь, сейчас тоже все окажется не так плохо, как мы боимся. Вся беда в том, что мы сильно напуганы и позволяем страхам легко побороть нас.

— Когда, по-твоему, они позвонят?

— Скоро, — ответила Филисия. — Должны позвонить скоро.

Когда Кэрол Уоттерсон услышала на лестнице шаги Большого Джима, она уже составила почти половину сложной картины-головоломки, репродукции одного из набросков танцующих девушек Дега.

— Пора выключать свет. Кэрол, — заявил Большой Джим.

Девушка сидела по-турецки на полу и держала в руке маленькую часть головоломки в форме бабочки, не сводя взгляда с доски, на которой она собирала картину. Металлическая цепь была на три четверти натянута и напоминала линию высокого напряжения, связывающую Кэрол с белой кроватью.

— Ну еще один кусочек, — попросила девушка.

— Хорошо, дорогая. Я подожду.

Большой Джим уселся в один из шезлонгов и положил ногу на ногу. Он курил, держа пепельницу на ладони правой руки. Кэрол машинально попросила сигарету. Большой Джим поставил пепельницу на костлявое колено, раскурил для нее сигарету и наклонился. Девушка повернула голову, и он вставил сигарету ей в рот. Сигарета оказалась с ментолом, а Кэрол не любила сладкие сигареты. Больше всего ей нравились сигареты, которые курил Красавчик Дан. Сегодня Красавчик Дан не пришел проведать ее, и мысль о нем напомнила об одиночестве.

Кэрол нахмурилась, сосредоточенно глядя на головоломку и притворяясь, будто не знает, что делать дальше. На самом же деле она видела, куда следует ее класть, но ей не хотелось, чтобы выключили свет. Поэтому Кэрол решила потянуть время.

Большой Джим был в темно-серых брюках, ставших бесформенными от долгого ношения. Они были покрыты слоем белой пыли, напоминающей тальк. Но Кэрол знала, что это был не тальк, а мраморная пыль. В этот день шел дождь, и почти снизу доносился стук резца.