Эрик Ластбадер - Сирены

И в самом деле, одевшись и взглянув на свое отражение в зеркале, Дайна не узнала себя. Ей показалось, что пока она лежала без сознания, какая-то толстая женщина явилась и заняла ее место в жизни. Ее едва не стошнило от того, что она увидела.

На пороге больницы доктор Гейст остановил ее, слегка придержав рукой за плечо.

— Ты не хочешь узнать, почему мать не пришла за тобой?

— Нет, — ответила Дайна, — не хочу. Мы не слишком переживаем друг за друга.

— Она переживала за тебя в достаточной мере, чтобы ты оказалась здесь, — подчеркнуто произнес доктор.

Дайна едва удержалась от того, чтобы не расхохотаться ему в лицо.

— Ну да, она хотела переделать меня. В соответствии с собственными представлениями.

— Это грех, — сказал доктор Гейст с отсутствующим видом, — свойственный многим родителям.

Дайна взглянула на него. Позади себя она слышала шум проезжающих мимо машин, лай собак, детский смех. Эти звуки звали ее.

— Однако не все они заходят так далеко.

— Она желала тебе только добра, — на улице его голос звучал неожиданно хмуро и тускло. Дайна попала в лечебницу в разгар зимы, а теперь уже начиналась весна. На деревьях уже появились почки, первые птицы начали строить гнезда.

— Желала?

— Дайна, твоя мать в больнице. Она больна уже на протяжении шести недель.

Дайна отвернулась от него и от «Уайт Седарс» и посмотрела в сторону аллеи, красневшей вдали на противоположном конце Парквэй. С минуту она наблюдала за «Шевроле», «Бьюиками» и другими автомобилями, выстроившимися в цепочку у въезда на стоянку, за рулем которых сидели матери семейств из пригородов Нью-Йорка, замотанные в разноцветные шарфы, еще не снявшие бигуди после утренней завивки. Дайне вдруг стало интересно, что представляет собой их жизнь. Такие ли они простые, какими она их считала? Счастливы ли они, когда их мужья вечером возвращаются с работы домой? Когда их дети смеются? Раздражает ли их, когда ломается ящик для мусора? Или за веем этим... скрывается еще нечто, недоступное постороннему взгляду, запрятанные в самые далекие тайники?

— Она умрет?

— Да, — тихо ответил доктор Гейст. — И очень скоро.

Берил вручила ей сигнальный вариант очередного номера «Плейбоя» прямо на площадке сразу после окончания работы, и Дайна сразу поехала из студии домой, чтобы показать его Рубенсу.

В самом центре той части раздела «Приближающиеся События», где речь шла о кино, была напечатана заметка под названием: «ПОБЕДИТЕЛЕМ СТАНОВИТСЯ...». В ней говорилось следующее:

«Хотя некоторые могут посчитать, что еще рановато начинать игру в угадайку относительно обладателей призов в Академии Наград в этом году, я должен заметить, что слышал немало лестного о Дайне Уитней, играющей главную роль в выходящем скоро на экраны фильма „Хэтер Дуэлл“. Не секрет, что все мы ждали новой женской роли, не уступающей по уровню исполнению, которые сыграли Салли Филд в „Норме Рай“ и Джейн Фонда в „Клюте“ и „Возвращении домой“. Судя по имеющейся информации, а я склонен верить в надежность источников, из которых она получена, роль Хэтер Дуэлл вполне может принести Уитней звание Лучшей Актрисы года. Содержание ленты, по сути, представляет собой испытание огнем, сквозь которое проходит жена состоятельного промышленника, очутившись в доме, захваченном террористами. Как вам, вне всяких сомнений, хорошо известно, Уитней приобрела международную известность благодаря участию в феерической картине будущего „Риджайна Ред“, снятой Джефри Лессером. Если вы не видели ее там, то не знаете, как много потеряли».

Она с нескрываемым удовольствием прочитала Рубенсу этот отрывок.

— Смотри, — сказала она, прижимая журнал к себе обратной стороной. — Они напечатали даже рекламный кадр из фильма. Как вам удалось провернуть это?

— Берил позвонила Буззу Бейллиману, — сказал он и рассмеялся. — Я же говорил тебе, что она — гений. — Рубенс подошел к ней. — Послушай, телефон в офисе сегодня звонил весь день, не переставая, и я знаю точно, что здесь будет то же самое. Как насчет того, чтобы съездить подышать свежим воздухом на мою яхту?

К тому времени, когда они взобрались на палубу судна, небо приобрело фиолетовый и индиговый оттенки. Вдоль извилистой ленты Малибу по сонным отмелям протянулась линия горящих огней. Вспомнив о Ясмин и о том дне, когда они вдвоем приезжали сюда. Дайна слегка поежилась.

Казалось, у нее на языке до сих пор сохранился душистый вкус кожи подруги. Идея, бороздившая глубинные слои ее сознания с того момента, когда она позволила Ясмин соблазнить ее, стала постепенно всплывать на поверхность. Если бы она только могла связать все воедино. Она подумала о Крисе, бедном, несчастном Крисе. Он звонил ей откуда-то. Из Денвера? Или Далласа? Сейчас она уже не могла вспомнить наверняка. "Да это и не имеет значения, — подумала она. — Публика везде одна и та же. Повсюду залы, огни, громадный аппарат. И аплодисменты, аплодисменты, звучащие все громче и громче, в то время как юные поклонники спешат вниз, протискиваясь в и так уже забитые проходы, подняв вверх руки с вытянутыми указательными пальцами, словно салютующие в ночной мрак: Номер Первый, Номер Первый, Номер Первый.