Александр Гаррос - Чучхе

За спиной Эмиля раздается характерный звук: протяжно-шершавое движение серной спичечной головки по коробку… фырканье разгорающегося огонька… Эмиль, гася фонарик, стремительно разворачивается. В темноте он видит высвеченное лицо Ненашева: тот с шипением раскуривает трубку, занявшийся табак дает багровый пульсирующий — в такт вдохам — свет. Директор делает первый тяг и подносит к часам догорающую спичку:

— Двенадцать часов двадцать три минуты.

— Что?

— Твой результат. Рекордный результат.

Он поднимается из обширного кресла, в котором, оказывается, сидел. Подходит к столу. Включает настольную лампу. Эмиль щурится от неожиданности.

— Я все думал, — Ненашев продолжает задумчиво посасывать трубку, задумчиво, — кто из вас догадается… Догадался ты. Молодец. Ты выиграл. Одна беда — с нарушением правил.

— Артур Коминтович… — робко, но решительно замечает Эмиль. — Вы про правила ничего не говорили.

Ненашев смотрит на него с непонятным выражением: удивление? интерес? опаска?

— Ну вообще-то про правила ты должен был догадаться сам… И даже не догадаться… А иметь их в виду.

— Извините-извините… Но вы же сами намекали… про область. Конечно, все ломанулись в Москву, по библиотекам ее искать… Но вы же сами про область обмолвились!

Ненашев, еще какое-то время молча разглядывает ученика:

— Да… Мне было интересно, поймет ли кто-нибудь намек. Точнее, сделает ли из него практические выводы.

— Но ведь это… провокация.

— Как, по-твоему, должен реагировать на провокацию мыслящий индивид? Правильно… Не поддаваться… — еще раз втягивает дым. — Хорошо. Давай так. За сообразительность тебе большой плюс. За проникновение, — усмехается, — со взломом — большой минус. Если прямо сейчас расшифруешь слово и без помощи справочной литературы объяснишь, какой смысл я в него вкладывал, — будет тебе зачет…

В полутемном кабинете Ненашева горит только настольная лампа. В свете ее юный Эмиль лихорадочно сверяет цифры на листке с буквами в книге. Ненашев ждет, повернувшись к нему спиной, глядя в окно, посасывая трубку.

— Чучхе! — провозглашает Эмиль, получив результат.

Ненашев, разворачиваясь к нему, вынимая трубку изо рта:

— Гол! И что бы это значило?

— Северокорейский социализм… — морща лоб, вслух соображает Эмиль. — Товарищ Ким… Изоляционизм… — вдумчиво, пробуя на вкус, уже понимая, что нашел искомое. — Опора на собственные силы.

Ненашев смотрит на него внимательно. Эмиль смотрит на директора победно.

— Суть учения Чучхе, — торжествующе говорит Эмиль, — опора на собственные силы. Артур Коминтович, вы учите нас рассчитывать только на себя, — уже почти нагло. — Мне зачет.

Комната, заваленная по полу бумажным хламом. На столе — конверт… листочек с шифром… листочек с расчетами… «Военно-политический словарь»… Тим стоит чуть поодаль. Курит. Смотрит на стол.

Восемь лет назад

Школа ЭКРАН. Несколько подростков — в том числе юные Эмиль и Алиса. Обсуждают результаты ролевой игры.

— Ну че, поставил он тебе зачет? — спрашивает кто-то у Эмиля.

— А куда б он делся.

— Так все, выходит, получили?

— Тим не получил.

— А че он, не нашел?..

— Да он, по-моему, и не искал.

Все смеются.

— Ну так че — расскажем ему?

— По правилам нельзя, — Алиса.

Эмиль быстро смотрит на нее и усмехается.

Кабинет, обставленный в стандартном стиле присутственных мест мелкого пошиба. За столом — средних лет полная женщина. Напротив на стул для посетителей садится Тим:

— Здравствуйте…

— Слушаю вас.

— Я ищу родственников моего покойного учителя. Его зовут… звали Артур Коминтович Ненашев…

Тим под козырьком телефона-автомата. Вешает трубку. Вынимает магнитную карту, сует в карман. Потирает ладонью щетину на щеке. Задумчиво смотрит на листик с какими-то именами и цифрами.

…Он опять набирает номер:

— Алё! Василий Семенович? Здравствуйте… Меня зовут Тимур Тимофеев… Я… ученик вашего покойного дяди…

По аллее парка идут Тим и немолодой мужчина.

— Знаете, — говорит мужчина, — мы вообще с дядей Артуром были… так скажем… не очень близки. Он ведь сложного характера был человек… Да кому я рассказываю! — улыбается Тиму.

— Действительно? Никогда бы, кстати, не подумал…

— Ну да… Мы-то с вами наблюдали его… разные стороны. Тем более — вы знаете, как он умер… Вокруг этой смерти и похорон его жена… вдова… с Арсеном… двоюродным братом… Они все провели… в режиме секретности, — печально усмехается. — Так что я на похоронах не присутствовал.