Александр Гаррос - Чучхе

Десять лет назад

Школа. ЭКРАН. Коридор. Открывается дверь с табличкой «Директор». Появляется хмурый подросток. У окна — кто-то опирается о батарею отопления, кто-то взобрался на подоконник — его ждет стайка приятелей. Подросток идет к ним.

(Пивная пробка. Рядом — еще одна, от другого сорта… еще одна… еще… Все они помещены в пластиковые кармашки — наподобие тех, в которые филателисты пакуют марки, а нумизматы — монетки…)

— Ну че?

— Ниче. Погрызал и отпустил.

— Санкциями грозил?

— Грозил… Но не всерьез.

— Коллекцию видел?

— Не слепой.

— Нехило, прикинь?

— Это че, типа от пива все крышки?

— Ну.

— Это он все сам выпил?..

— Не, по мусорникам насобирал!..

Дружное ржание.

(Пальцы — явно принадлежащие взрослому, даже пожилому: узловатые, длинные, — извлекают из кармашка последнюю пробку в ряду.)

АРТУР КОМИНТОВИЧ НЕНАШЕВ

Имя — на небольшой стандартной табличке на стене в колумбарии. Перед стеной стоят Эмиль и Тим.

— Хоть кто-то из наших на похоронах был вообще? — спрашивает Тим.

— Не только из наших — там вообще никого, кроме ближайших родственников, не было… И официального прощания с телом не было… Какая-то закрытая церемония для очень узкого круга. Странно?..

— Странно. Он ведь был… объективно крупная фигура.

— Может, это потому, что самоубийство. Опять же политики вокруг этого слишком много было — моментально бы всё превратили в скандал… в манифестацию… Может, поэтому они не захотели… Может быть.

Эмиль и Тим медленно идут по кладбищенской аллее.

— Хорошо, — Тим. — Что мы имеем? Урна в стенке… Ничего не проверишь.

— Похоронного агента надо найти.

Небольшое помещение кладбищенской конторы, несколько столов, картотека — шкаф с мелкими выдвижными ящичками и полустертыми бумажными наклейками. В одном из ящичков роется служащий — средних лет неприметный человек. Рядом с ним — ожидающие Эмиль и Тим.

— Ненашев… — служащий. — Ненашев… Июнь?

— Июнь, — Эмиль.

— Так… — добывая наконец нужную карточку. — Агент… Гайворонский Константин… Бюро погребальных услуг «In Memoriam»…

— Телефон их можете дать?

Тим сидит на скамеечке возле чьей-то могилы. Прикладывается к пивной бутылке. Задумчиво покачивает носком кроссовки. Эмиль за его спиной, прохаживаясь — пару шагов туда, пару обратно — по аллее, звонит по телефону:

— Да, Гайворонский, Константин… Могу я с ним поговорить? Что?.. — останавливается. — Когда?.. Д-да… Спасибо… Извините…

Тим, уловив перемену в интонациях, полуоборачивается к Эмилю.

Тот засовывает телефон в карман:

— Умер. Неделю назад. Под машину попал.

Лицо Тима застывает.

Тим с Эмилем — последний чуть впереди — быстро идут по кладбищенской дорожке к воротам.

— Погоди, — говорит Тим, покачивая почти пустой бутылкой в опущенной руке. — Погоди… Это все-таки бред.

— Да? — отрывисто, не оборачиваясь.

— Да.

Эмиль на секунду останавливается, оборачивается, смотрит на Тима.

— Да? — переспрашивает с нажимом.

Тим тоже останавливается, глядя на однокашника и несколько раз небыстро кивая головой:

— Угу.

Эмиль секунду продолжает смотреть на Тима, потом снова разворачивается и продолжает собранное, целеустремленное движение. На ходу он сует руку в карман и добывает оттуда некую книжку. Не оборачиваясь, свешивает назад через плечо — Тиму.

Тим, тоже быстро, но расхлябанно идущий за ним, берет книжку и глядит на обложку:

— Че это?

— Вспоминай. Четвертый курс.

Тим, явно не понимая, о чем речь, еще раз смотрит на книгу. Она старая, с засаленной картонной серо-зеленой обложкой и полусмытым фиолетовым штампиком: «Для ведомственного пользования». Называется: «Немецко-русский военно-политический словарь. Министерство обороны СССР».

Эмиль, останавливаясь уже у самых ворот кладбища — виден припаркованный возле них красный спорткар, — поворачивается к Тиму:

— Что… Правда не помнишь?

Тим отрицательно чуть мотает головой.

— Пошли-пошли, — Эмиль.

Он выходит в ворота.

— Погоди, — говорит Тим в спину Эмилю, бросив последний взгляд на обложку и сунув книжку под мышку. — Щас. Пиво — страшная сила…

Он ставит бутылку на дорожку и разворачивается с аллеи к ближайшим подстриженным могильным кустикам.

— Ты что, — Эмиль смотрит на него с той стороны ворот, — дурак — прямо тут?..

— Ты знаешь… — Тим расстегивает ширинку. — Им уже по барабану.