Стюарт Вудс - Перевертыши

Мэри Элис непроизвольно подняла руку к лицу, но ничего не сказала.

Ли решил отступить на шаг назад. Пока он ничего существенного не добился. Но портить с ней отношения ему не хотелось.

— Послушай, извиняюсь за возможную бестактность и грубые вопросы. Для меня самого мало приятного расспрашивать о подобных вещах, но я беспокоюсь за Бэйка.

— Что, по-твоему, он натворил?

— Не вполне уверен, однако есть основания считать, что в прошлом он весьма грубо обращался с женщинами.

Мэри Элис ничего не сказала и отвела глаза в сторону.

Ли отодвинулся от стола.

— Позволишь дать тебе совет? Чисто по-человечески, без всякого отношения к моей работе?

— Если хочешь.

— Понимаю, если скажу, что тебе не следует больше встречаться с Бэйком, ты меня не послушаешь. Я посторонний человек, в конце концов. Но мне кажется, тебе следует быть очень осмотрительной и не выводить Бэйка из себя. Думаю, мне нет нужды рассказывать, насколько он силен, и он… скажем так, в последнее время не совсем в себе.

Вынув из кармана визитку, Ли положил ее на стол перед Мэри Элис.

— Здесь указаны номера домашнего и служебного телефонов: в рабочем кабинете и в машине. Если что-нибудь вспомнишь относительно той ночи перед операцией Бэйка, или вдруг тебе понадобится помощь или просто совет, пожалуйста, не раздумывай, а звони. Я вполне серьезно.

Мэри Элис взяла визитку и сунула ее в карман униформы.

— Спасибо, — произнесла она.

Помахав на прощанье рукой, Ли покинул столовую.

Может быть, она и позвонит; очень может быть. Особенно, если Рэмси обойдется с ней грубо. И уж почти наверняка, если он выведет ее из себя.

Уильямс негромко постучал в стеклянную дверь кабинета начальника. Капитан Эд Хейнс жестом пригласил его войти.

— Как дела, Ли, — поинтересовался Хейнс, указывая на стул.

— Бывало хуже, Эд, — ответил Уильямс, присаживаясь.

Двенадцать лет назад Эд Хейнс был его напарником, поэтому отношения между ними были неформальными.

— Есть одно весьма тухлое дельце, о котором мне хотелось с тобой поговорить.

— Тухлое?

— Ну хорошо, назовем его темным.

— Короче, хочешь сказать, есть подозрения и нет доказательств.

Уильямс засмеялся.

— Ты совершенно прав, кэп.

— Похоже, все вы начинаете забывать, что и я был когда-то детективом. Выкладывай. По делу Фергюсонов?

— Отчасти. Все гораздо запутаннее. Некоторое время назад мне позвонила женщина, заявившая, что подозревает своего бывшего мужа в убийстве четы Фергюсонов и Эла Шейфера.

— Шейфер, насколько мне известно, утонул в результате несчастного случая в Лос-Анджелесе, — сказал Хейнс.

— Верно, в плавательном бассейне отеля «Беверли Хиллз». Однако его смерть могла оказаться далеко не случайной.

Уильямс закинул ногу на ногу.

— Сначала то, что она рассказала, показалось мне дикостью. Но я попытался кое-что проверить. Выяснилось, что ее бывший муж в ночь гибели Шейфера находился в Лос-Анджелесе, правда, в другом отеле, в пяти минутах езды от места происшествия. Более того, в ночь убийства супругов Фергюсонов он был помещен в больницу Пьедмонт всего в нескольких минутах от их дома, даже если идти пешком.

— У него есть алиби для обоих случаев?

— Он рассказал мне, как провел обе ночи, но, мне кажется, в его рассказах могут оказаться дыры, если я сумею их раскопать.

— Мотив?

— Он познакомился с четой Фергюсонов через бывшую жену, говорит, что был с ними в нормальных отношениях. Мне не удалось ничего раскопать, кроме заявления его бывшей жены, что он ненавидит ее настолько сильно, что мог убить их только за то, что они ее друзья.

— Малоубедительно. А как с мотивом в отношении Шейфера?

— Несколько лучше. Шейфер представлял интересы его бывшей жены в бракоразводном процессе. А каждый разведенный мужчина ненавидит адвоката своей бывшей жены.

Хейнс усмехнулся.

— В этом можно не сомневаться. Шейфера и так легко возненавидеть, а если он к тому же отстаивает интересы противоположной стороны — тем более.

— Кроме того, если, разумеется, бывшая жена говорит правду, этот парень в прошлом уличен в насильственных действиях. С ее слов, она очутилась в больнице, едва не умерев от нанесенных им побоев.

— Все это неплохо для суда, но сначала нужно довести дело до конца.

Хейнс положил ноги на стол.

— А кто этот парень?

— Ты не захочешь знать его имя.

При этих словах брови Хейнса удивленно поползли вверх.

— Давай, выкладывай.