Стюарт Вудс - Перевертыши

— А насчет коттеджа вы не волнуйтесь. Когда придет время, посмотрим, что можно будет сделать.

— Спасибо, — ответила Лиз.

Помахав на прощание рукой, Хэмиш развернулся и направил машину в сторону Грейфилда.

Лиз вернулась в дом, и здесь в памяти у нее всплыли слова Хэмиша, что если не останется в живых детей Ангеса Драммонда, то наследство будет разделено между внуками. Однако не все дети Ангеса Драммонда умерли. Джеймс Моусес был жив.

Сержант Ли Уильямс находился в столовой для рабочего персонала больницы и искал глазами Мэри Элис Тэйлор. Она сидела одна за столиком, на котором стояло блюдо, весьма напоминавшее диетическое питание.

— Привет, Мэри Элис, — поздоровался он. — Помнишь меня? Ли Уильямс?

— О, разумеется. Привет, Ли, — ответила она, и ее лицо расцвело улыбкой.

— Присаживайся. Какими судьбами в Пьедмонте? Пришел навестить больного друга?

— Нет, — ответил Ли, пристраиваясь со своим кофе. — Собственно говоря, я пришел к тебе.

— Ну что же, очень приятно, — ответила Мэри Элис, слегка смутившись. — Как поживает Мартин?

— Отлично. Его за уши не вытащишь из футболки, которую ему подарил Бэйк, несмотря на то, что она ему до пят.

— Я рада, что он приехал проведать Бэйка. Бэйк любит ребятишек.

— Да, он был очень добр к Мартину.

— А что привело тебя ко мне? — спросила Мэри Элис. — И как, во имя святого, ты меня отыскал?

— По правде говоря, Мэри Элис, я уже приходил к тебе, еще до нашего знакомства. Но тебя в тот день не было на работе. По чистой случайности мы встретились на матче.

Она недоверчиво покачала головой.

— Где ты работаешь, Ли?

— Я офицер полиции, — спокойно ответил он.

Мэри Элис застыла и, прежде чем ответить, помолчала.

— Понятно, а я тебе зачем?

— Я хотел поговорить с тобой о Бэйке Рэмси. Когда я приезжал сюда в первый раз, я не знал, что вы… встречаетесь. Насколько мне известно, тогда он находился здесь как пациент?

— Ты приезжал сюда, когда Бэйку прооперировали колено?

— Да, после операции. Но мне хотелось поговорить с тобой относительно ночи перед операцией. Ты помнишь ту ночь?

Мэри Элис слегка покраснела.

— Именно тогда ты познакомилась с Бэйком?

— Да. А в чем, собственно говоря, дело?

— Мэри Элис, можем мы поговорить с тобой откровенно? Очень важно, чтобы никто не знал о нашей беседе.

Она колебалась, понимая, что Ли имеет в виду Рэмси, однако одолевавшее ее любопытство взяло верх.

— Думаю, да, — наконец сказала она.

— В ту ночь ты находилась на дежурстве, верно?

— С восьми до восьми, я работала еще половину смены, замещая подругу.

— Сколько раз за ночь ты заходила в палату Бэйка?

— По крайней мере раз в час, — ответила Мэри Элис. — В соответствии с распорядком нам предписано часто проведывать больных.

— Не случилось ли той ночью чего-либо такого, что могло бы заставить тебя пропустить обход. Я имею в виду, пропустить заход в палату Бэйка?

Теперь она насторожилась.

— Нет, не думаю.

— Ты регулярно заходила к нему в палату, по крайней мере, раз в час на протяжении всей ночи?

— Таков порядок.

Так я ничего не добьюсь, подумал Ли. Она явно знала нечто такое, что ему не терпелось выяснить, но, судя по всему, делиться с ним не собиралась. Он решил немного потрясти ее.

— Мэри Элис, в ту ночь между тобой и Бэйком имел место половой контакт?

Она была поражена вопросом, но выдержала удар.

— Не понимаю, какой интерес для полиции это может представлять.

Итак, она не отрицала, и одного этого ему было достаточно.

— После занятия любовью с Бэйком ты заходила к нему в палату еще хоть один раз?

Она замкнулась.

— Полагаю, я уже ответила на этот вопрос, и мне кажется, настало время объяснить, в чем, собственно говоря, дело? — сказала Мэри Элис.

К ней вернулось утраченное было самообладание. Теперь она не проболтается, Ли это знал.

Он решил переменить тактику.

— Мэри Элис, не кажется ли тебе, что Бэйк Рэмси по характеру склонен к насилию?

Она только рассмеялась в ответ.

— Он же профессиональный игрок в американский футбол, не так ли?

— Применял ли он по отношению к тебе насильственные действия?

— А почему ты интересуешься?

— Потому что есть основания полагать, что, если он еще не допускал насилия, непременно прибегнет…

Мэри Элис сидела неподвижно, не отрывая от него взгляда, не уверенная, находился перед ней друг или враг.

— Мне кажется, однажды он уже поднял на тебя руку, — сказал Уильямс. — Ссадина еще не совсем затянулась.