Джесси Келлерман - Чтиво

Пфефферкорн кивнул.

— Сам-то что-нибудь пишешь?

— Нет, с этим я завязал.

— Жаль.

— Не жалей, — сказал Пфефферкорн. — Я не жалею.

— Ни капельки?

— Сказал все, что хотел.

— Очень уверенное заявление.

— Когда знаешь, не сомневаешься.

— Значит, быть посему.

Пфефферкорн кивнул.

— Снимаю шляпу, — сказал Билл. — Писатель, который умеет вовремя замолчать, — большая редкость.

Пфефферкорн улыбнулся.

— Карлотта шлет привет, — сказал Билл.

— Мой ей поклон.

— Просила сказать, что благодарна за письмо.

Пфефферкорн промолчал.

— Она не сказала, что в нем, но я понял, что ей оно очень важно.

Повисло молчание.

— Прости, — сказал Пфефферкорн.

— Все нормально.

— Я думал, ты умер. Прости.

— Что было, то прошло. — Билл кинул книгу на койку. — Прогуляемся?

— Охотно.

Пошли к океану. День выдался прохладный и пасмурный. Серые чайки закладывали круги, лишь слегка выделяясь на фоне серых облаков. Ободранные рыбацкие лодки лежали на песке, точно павшие солдаты. Ветер сеял солеными брызгами, ерошил волосы и заставлял шмыгать носом. Прошли с полмили. Зазвонил колокол, отбив девять полнозвучных ударов.

— Значит, вы опять вместе, — сказал Пфефферкорн. — Ты и Карлотта.

— И да и нет. Скорее говоря, нет. Этакая неопределенность.

— Что с тобой случилось? — спросил Пфефферкорн.

Билл пожал плечами:

— Сказал не то и не тому. Кто-то решил, что я стал ненадежен. Вслед за тем я оказался посреди Тихого океана. Барахтался пять с половиной часов. Крупно повезло, что какое-то судно меня подобрало. Жуткие солнечные ожоги. Долго не заживали.

— Чем ты их разозлил?

— Захотел написать книгу, — сказал Билл. — Настоящую.

— Да, Карлотта обмолвилась.

— Вот как.

— Говорила, ты работал над серьезным романом.

— Работал — слишком громко сказано. — Билл постучал себя по лбу: — Все еще тут.

— О чем книга?

— Ох, сразу не скажешь. О доверии. Дружбе. Любви. Творчестве. О непростых отношениях, давних и дорогих. Знаешь, сюжет еще не сложился.

— Сложится.

— Возможно. — Билл улыбнулся. — А может, и нет. Составная часть авантюры.

Только сейчас Пфефферкорн заметил, что Билл без бороды. Со студенческих времен он не видел его бритым.

— Тоже хорошо выглядишь, — сказал Пфефферкорн.

— Спасибо, Янкель.

Волны кидались им под ноги.

— Как вышло, что тебе не надо прятаться?

— Я долго прятался. Нашли. Они всегда находят.

— И?

— Наверное, им было неловко, что со мной так обошлись, и меня позвали обратно в команду. Даже бросили кость — пиши, что хочешь. Мол, начнем с чистого листа.

— Выгодная сделка.

— Есть закавыка.

— Следовало ожидать.

— Я должен доказать свою преданность.

Пфефферкон фыркнул:

— Логично. Как?

Чайки горласто спикировали на невидимую добычу.

— Уезжай из поселка, — сказал Билл.

Пфефферкорн странно улыбнулся:

— Что?

— Слушай меня. Ты должен уехать. Сегодня.

— С какой стати?

— И больше ей не звони.

Пфефферкорн замедлил шаг и повернулся к Биллу. Тот ухватил его за рукав и торопливо зашептал:

— Вот так они тебя нашли. На карте триангулировали все места, откуда ты звонил.

Пфефферкорн смотрел на него как на безумного.

— Никаких звонков, никаких книг, — шептал Билл. — Садись в автобус и уезжай. Ни с кем не общайся. Затаись, насколько удастся, а потом опять в автобус и все заново. — Он еще крепче вцепился в рукав. — Слышишь меня? Не завтра. Сегодня. Понимаешь? Ответь, чтоб я знал, что ты понял.

— Значит, приказали тебе.

— Я посмотрел расписание автобусов. Есть вечерний рейс. Сколько у тебя денег?

— Вот оно что. Назначили тебя.

— Ответь. Сколько денег?

Пфефферкорн восхищенно покачал головой:

— Невероятно.

— Замолчи и слушай.

— Фантастическая наглость… Невероятно.

— Послушай меня. Сосредоточься.

— Наверняка сказали об «оставленном хвосте».

— Ты не слушаешь.

— Хвост, который надо подчистить. Верно?

— Господи, Арт, какая разница? Не в том дело.

— Ну? И что ты ответил?

— Что я мог ответить? Сказал, все сделаю, и кинулся тебя предупредить. Ну давай, хоть на минуту соберись.

Пфефферкорн высвободился из его хватки, подбоченился и посмотрел на океан.

— Я не хочу уезжать, — сказал он. — Здесь мне нравится.

— Выбора нет.

— И потом, терпеть не могу автобус.

— Господи боже мой. Будь благоразумен.

— Давай сменим тему, хорошо?

— Сейчас не время…

— Я знаю, но говорить об этом не хочу. Понятно?