Александр Варго - Гурман

Мила повернулась к Кате.

— В отделе социального обеспечения мне обещали помочь. Сейчас пенсию оформляю. Думаю собаку-поводыря завести. А еще наш дом определили под снос, так что жду предложений от властей. В общем, дел хватает. — Ее лицо сделалось серьезным. — Не обижайся, но мне кажется, что моя судьба сейчас тебя интересует в самую последнюю очередь. Давай лучше поговорим о твоих проблемах. Ты ведь не просто так пришла, да?

— Давайте пить чай, — сказала Катя напряженным голосом. — Он остынет.

Мила послушно села за стол, и девушка подвинула в ее сторону чашку.

— Спасибо. Не знаю, как я без тебя управлялась бы, — призналась Мила.

— Перестаньте, — отмахнулась Катя. — Вы сделали для меня в сто раз больше. Теперь моя очередь.

Мила вздохнула. Катя заметила, как пальцы женщины робко коснулись тарелки, на которой были разложены бутерброды. Она чуть ли не силой вложила один из них в ее руку.

— Ты ведь о своей матери хочешь поговорить? — осторожно спросила Мила. — Ну же. Я слепая, но все чувствую, девочка.

Катя сделала глоток, помешивая ложкой чай.

— Мама, — произнесла она, пробуя это слово на вкус.

Так ювелир, внимательно рассматривающий алмаз, размышляет, что из него получится после огранки.

— Я так до конца и не поняла, кто она — моя мама или просто опустившаяся алкоголичка, у которой поехала крыша.

— Почему-то мне кажется, что все-таки первое, — сказала Мила.

— Знаете, и я так думаю.

— К тому же, насколько мне известно, можно провести экспертизу, — заметила женщина. — Анализ ДНК сразу покажет, родня вы друг другу или нет.

Катя решительно покачала головой.

— Во-первых, у меня нет лишних денег на какие-то экспертизы. Во-вторых, она уже похоронена. Я не хочу тревожить то, что от нее осталось. В-третьих, я уже в мыслях называю ее своей матерью. Хоть мы и виделись-то всего пару раз.

Некоторое время они молчали.

— Почему ты не пьешь чай и ничего не ешь?

— Я не могу, — выдавила Катя. — Смотрю на колбасу, а вижу оторванные ноги. Наливаю чай, и мне кажется, что из чайника хлещет кровь! У меня перед глазами все время ее лицо!

— Катюша…

— Я не могу себе простить этого. Ее раздавили, как лягушку, Мила! Размазали на несколько метров! А она наверняка спешила ко мне. Все это произошло в паре километров от моего дома!

Мила неуклюже протянула руку и положила ее на ладонь девушки.

— Если бы не культя, я вообще не опознала бы ее!

— Ты не должна себя ни в чем винить, — твердо сказала Мила. — Ты сойдешь с ума, если каждую смерть в этом городе будешь принимать на свой счет.

— Вы знаете, что он сделал с Гошей? — спросила Катя, будто не слыша. — Когда я начинаю думать об этом, у меня возникает один и тот же вопрос. Что у этого чудовища в черепной коробке? О чем оно думает, когда творит такое безумство? — Она перевела дух и сказала: — Каким бы ни был Георгий, но он не заслужил это.

Мила безмолвно смотрела перед собой своими слепыми глазами.

— Вот скажите мне, — голос Кати задрожал, — если верить вашему учению, все в этой жизни взаимосвязано, так? Между людьми, их чувствами, отношением к миру и самими событиями протянуты миллионы невидимых нитей, которые подтверждают это, да?

— Примерно так, — ответила женщина.

Бутерброд с сыром продолжал лежать в ее беспомощной ладони. Она явно не решалась есть, пока шел столь важный разговор.

— Тогда скажите, чем я прогневала Бога? — с мольбой в голосе проговорила Катя. — Клянусь, я ночами не сплю, гадаю, что же такого совершила сейчас или в прошлой жизни. Все люди, которые меня окружали в последнее время, погибли или превратились в монстров!

— Ты Олега имеешь в виду? Его так и не нашли? — тихо спросила Мила.

Девушка качнула головой, встала, подошла к окну и стала смотреть на улицу.

— Катенька, ты можешь пожить у меня. Конечно, здесь нет таких комфортных условий, как у тебя в доме, но ради безопасности…

— Сегодня утром я купила нож и теперь все время буду его носить с собой, — сказала Катя, продолжая безучастно смотреть в окно. — Хотите, покажу?

— Нет, — нервно ответила Мила и отложила бутерброд в сторону. — К тому же я все равно ничего не вижу.

— Извините, — сказала Катя без особого сочувствия.

— Послушай, девочка моя, ты сама-то веришь в то, что это он?

— Не знаю, — последовал ответ. — Я уже ни в чем не уверена. Знаете, что мне сказали следователи? На столе Олега стояли мои туфли, чисто вымытые. Он действительно собирался идти ко мне и, если бы не полицейские, наверное, пришел бы. В одной туфле нашли сверток с надписью «Моей любимой Катюше». В нем был отрезанный член.